Сбежать от Питбуля и Булочки

— И без телефона ни-ку-да! — тыкает угрожающе в мою сторону вилкой, которой взбивал яйца.

Выливает яйца на сковороду. Закрывает крышкой. И через пять минут мы садимся кушать.

Мне немного стыдно, что опять всё сделал он. Булочка ковыряет вилкой в чашке, делая вид, что ест.

— Почему не ешь? — пытливо.

— Я поела, — настороженно поглядывает на папу исподлобья.

— Что это ты поела? — хмыкает он.

— Пиложное.

Богдан неодобряюще смотрит на меня.

— Низя было говолить? — хлопает ресницами Булочка, виновато ловя мой растерянный взгляд.

— Э! В смысле — нельзя?! — сердито рычит на нас Касьянов. — Папе надо говорить всё, ясно?

— Угу…

— И тебя касается! — стреляет в меня взглядом.

— Мы гуляли, я пирожное ей купила, — пожимаю покаянно плечами.

— Ну, купила и купила. Не трагедия.

— Мозно я не буду? — кладёт вилку Ариша.

— Ладно, беги…

Встречаемся взглядами.

— Будешь ""папе"" правду говорить? — подмигивает мне.

— Конечно… — смущаюсь я.

— Ночью ""дружить"" было приятно? — снижает голос.

От его низкого бархатного тембра, внезапно и неконтролируемо как цунами, обрушиваются все эмоции и ощущения наших ночных шалостей! Я помню как и что этот тембр шептал мне… Меня взрывает изнутри, бёдра сжимаются от короткой слепящей судороги.

Богдан вытирает губы салфеткой.

— Ну всё, подружка, я полетел, — поцелуй в макушку. — Не шалите здесь… Вернусь, пошалим вместе.

Обмахиваюсь руками, пытаясь прийти в себя.

Ну какой!..

Это будет ой как непросто, Синичкина…

Глава 15 — Подстава

Богдан

Богдан: ""Как у вас дела?""

Синичка: ""Хорошо.

Богдан: ""Куда?""

Синичкина: ""Богдан Максимович… ""

Прямо слышу сочащееся осуждение. Уже несколько дней играем в снегурку — прохладная и не тает.

Богдан: ""Куда? Мало ли что. Я должен знать, откуда тебя эвакуировать.""

Синичкина: ""Если что я позвоню и скажу"".

Зараза!

И так всего трясёт от токсикоза. Она мне ещё тестостерона добавляет!

Богдан: ""Ты обещала ждать! ""

Синичкина: ""Я помню"".

Щелкаю чайником, чтобы первый раз за весь день выпить что-нибудь горячее.

— Касьянов, у нас ещё один труп.

— Мать их… Озверели они, что ли? Сгоняй, а?

— На твоей ""земле"". По распоряжению Лобова принимать должен закреплённый опер.

— Да помню я, — закатываю утомленно глаза, с тоской глядя на закипающий чайник. — Ты по прошлому упокоенному ""возбудился""?

— Неа. Не подписали.

— Почему?

— Только догадываться могу… Формально, недостаточно улик.