Сбежать от Питбуля и Булочки

Может, он чем нам поможет. Есть у нас ключи?

Обшариваю прихожую, ключи в верхнем ящичке комода.

— Собираемся!

Собираться, то мы собираемся, только там собаки… Но должна же я с ними как-то сладить? Прихватываю с собой несколько кусков ветчины в качестве заместительного жертвоприношения. На крыльце меня обнюхивают с пристрастием. Не шевелясь позволяю им это. Сердце панически стучит.

Почуяв ветчину, собаки гавкают и лезут носами под шубку, толкают под колени, локти.

Взяв за ошейники, Булочка изо всех сил тащит их к будке.

— Идите! Туда!

Я медленно плыву к выходу, прижав к груди руки. Заваливая Булочку, снова несутся ко мне. Бросаю им ветчину. И мы быстренько выскакиваем с Булочкой за ворота.

Отряхнув от снега, тащу её в ближайший салон. Девушка озадаченно изучает липкий клок, где липучки больше, чем волос. Пробует помыть шампунем. Но это совершенно не помогает. Слайм растекается ещё сильнее.

— Может, растворителем?

— Нет! Да вы что? Надышится или химический ожог… — не соглашаюсь я.

Касьянов меня распнёт!

Выдергивать слайм из волос Булочка категорически не даётся, пару раз свирепо дав сдачи парикмахеру.

— Может стрижечку? — сводит та умоляюще брови.

— Ариша… — присаживаюсь перед ней. — А давай тебя красиво подстрижём?

Замученно смотрит в зеркало.

— А косица?

— А косица отрастет к следующему новому году.

Касьянов точно меня прибьёт.

— Хавошо… — вздыхает Булочка жертвенно. — Буду некласивая.

Девушка делает ей стрижку. Я с ней на пару наперебой убеждаю, что так сейчас модно и будет супер!

После сушки феном из зеркала на меня смотрит оранжевый одуванчик.

Парикмахер отыскивает в своих закромах два детских зажима с ромашками. Закрепляет над висками. И пшикает сверху мерцающим блеском.

— Ну-у-у-у? — замираем мы со страхом, ожидая реакции Булочки.

— Класота-а-а… — восторженно смеясь, трогает она ромашки пальчиками.

Мы обессиленно сдуваемся, тоже улыбаясь.

Теперь осталось пережить реакцию Касьянова.

По дороге обратно, Булочка останавливается возле прозрачной витрины кондитерской.

— Я писать хочу.

— Надо потерпеть до дома.

— Неть, — делает большие глаза.

Растерянно оглядываюсь. Светофор загорается, но мы не идём, так как дальше жилой сектор и туалетов там нет точно! Но и здесь я не припомню, чтобы были.

Перед нами останавливается знакомая машина. Из неё выходит друг Касьянова. Гера.