Адвокат Империи 4

Но перед этим у меня к вам есть вопрос…

* * *Мы зашли внутрь крупного склада. Огромное строение площадью, наверное, в несколько тысяч квадратных метров. С одной стороны штабеля грузовых контейнеров, а с другой — огромные стеллажи из металлических балок со стоящими на них грузовыми паллетами из досок. Что именно на них лежало, я понятия не имел. Что бы там ни было, оно оказалось замотано непрозрачной чёрной плёнкой.

Да и в целом сейчас мне было наплевать на то, что внутри них."

"Мы прошли вдоль стеллажей, а я думал, как бы лучше выкрутиться из этой ситуации с минимальными потерями.

— О, поверить не могу! — воскликнул Даниил Волков, когда мы вышли на открытую площадку в центре склада. — Ты всё-таки действительно припёрся сюда один! Нет, ну какой же ты тупой идиот!

На лице одновременно удивленное и довольное выражение. Какие-то дорогие шмотки с модными кроссовками и кожаной курткой.

Едва только Ксюша увидела меня, как замычала сквозь широкую полосу клейкой ленты, закрывшую ей рот, пытаясь что-то сказать. От неё исходила такая убийственная волна страха и тревоги, что мне стоило больших усилий быстро отделить её эмоции от своих собственных. Всё же вместе мы жили очень долго, и я давно уже привык к её чувствам.

Но сейчас меня больше всего поразило, что испытываемые ею страх и ужас относились ко мне.

Ксюша попыталась было вскочить с дивана, но Волков тут же схватил её за волосы и грубо усадил обратно, заставив застонать от боли.

— Сиди тихо, сучка, — пригрозил он ей лезвием ножа.

Как мне только сил хватило в этот момент, чтобы не броситься на него, понятия не имею. Но всё же каким-то образом я по-прежнему стоял на одном месте.

— Я пришел, как мы и договаривались. Один. Отпусти её, Даниил.

— Отпустить? С чего это вдруг?

Чего-то такого я и ожидал. Ждать от такой мрази, что он будет держать своё слово… Хотя, я просто обязан был попробовать.

— У нас был уговор, — произнёс я.

— И что?

— Так, значит, вот какова цена твоего слова? — поинтересовался я у него.

— Моего слова⁈ — расхохотался он. — Моё слово стоит слишком дорого, чтобы я давал его ущербным плебеям вроде тебя.