Адские ныряльщики

– Спокойно, – прошептала она, – спокойно…

Корабль снова вздрогнул от сильного толчка. Откуда-то издали донесся громкий хлопок, стены задрожали.

– Мы почти на месте, – сказал Джордан.

Завыла аварийная сирена, палубу залило красным светом. «Улей» тряхнуло, переборки скрипнули и застонали. Капитан Эш заметила, что перестал дышать, и выдохнула, только когда Джордан доложил, что они вышли на позицию.

Она прочистила горло и сказала в микрофон:

– «Хищник», «Ангел» и «Аполлон», старт разрешаю. Удачи, и да хранит вас бог.

"Немного опустив нос, корабль прошел сквозь стену бури. На главном экране во все стороны метались молнии. Шторм проглотил «Улей», как кит креветку. Корабль дрожал под натиском электрических разрядов.

Капитан Эш повернула штурвал на несколько градусов влево, стараясь сохранять курс. Через две палубы от нее те, кто стал последней надеждой человечества, собирались прыгнуть в бездну, а она ничем не могла им помочь.

Беспокойно шевелясь в металлическом коконе, Икс ждал, когда разойдутся в стороны стеклянные створки пускового ствола, залитого красным светом.

Пусковой ствол заскрежетал так, будто они попали в зону сильной турбулентности. Икс не сводил глаз со вспышек молний под стеклянным полом ствола. Всего несколько минут назад он не чувствовал давящего, липкого страха, который обычно внушало ему это зрелище, но сейчас сердце в груди забилось едва ли не вдвое быстрее.

– Ну же, черт подери! Вперед! – сказал он, прекрасно зная, что его никто не слышит.

Икс согнул руки, закусил загубник и загнал поднимавшийся в груди страх глубоко внутрь.

Стены ствола опять задрожали, на этот раз Икс сильно ударился боком. Он скрестил на груди руки и выругался.

– Ну же!

Сирены вдруг стихли, хотя в ушах по-прежнему стоял их вой. Когда панели под ногами разошлись, Икс зажмурился.

– Держись, парень, – сказал Эли.

Седобородый инженер смотрел на Тина, щурясь из-под козырька бейсболки.

Мальчик стоял, прижавшись спиной к стене небольшого убежища, и держался за ремни, не дававшие ему упасть. Они были тут вдвоем, и Тин чувствовал себя горошиной, которую трясут в банке.

– Что это… за хлопки? – спросил он, запинаясь, хотя и сам, похоже, знал ответ.