Адепты Востока

Как у менестрелей и труверов[206], прекрасная и чистая «возлюбленная» была для них не смертной женщиной, а самой истиной, к которой эти мистики стремились со всею страстью снедаемых любовью обожателей. Подобно смуглой деве из Песни Соломона, которая на самом деле была «чёрной мадонной» из Эфеса, и Беатриче, возлюбленной Данте, недосягаемой госпожой суфиев была божественная мудрость — Дева Мира.

Суфийский кубок вина — это чаша экстаза, вино жизни, та самая сила Бога, которая опьяняет душу, лишая ум благоразумия и избавляя пришедшего в упоение святого от бремени суетности.

Жизнь завершается тишиной; честолюбивые замыслы кончаются тьмой; собственность превращается в прах; а то, что остаётся, и есть действительность, тот неизбежный факт слияния с Божественной реальностью, которая выше понимания и определений. Те, кто буквально принимал концепцию мистического нигилизма, рассматривали доктрины как крайнюю форму философского пессимизма.

Даже в наши дни «Рубайят» (мн. от рубаи, «четверостишие») создаёт ностальгическое настроение, ублажая врождённую способность человека сокрушаться обо всём и ни о чём в частности. Мы более всего счастливы, когда чуточку грустны, и нам спокойнее всего тогда, когда мы утешаем себя сами.

Суфизм делит посвящённых учителей человечества на три группы, или класса, и признаёт их просветлёнными хранителями и руководителями человеческой судьбы. Эти посланники небес — мастера, пророки и святые. Все страждущие смертные стремятся приблизиться к одной из этих групп, и по мере продвижения вперёд, через «стоянки»[207] суфийских мистерий, они получают подобающее сокровенное вдохновение, которое затем проявляют через благочестивые деяния.

Мастерами называют учителей-воинов. Они составляют армию просветлённых, которая должна сражаться против сил тьмы. Они борются за правое дело, побеждая зло острым сверкающим мечом истины. Им предназначено судьбой становиться духовными правителями и вождями расы, и из их числа избирается правящий совет будущего.