Адская рулетка

Ленка первая отреагировала, включила оба легких пулемета — и те, кто стрелял сзади, картинно попадали с гортанными криками. А вот два других успели пальнуть, и у аппарата осталось 50 процентов защиты. Правда, после этого я их тоже застрелил, но тут выскочил пятый — бах! — и то кресло, где сидел Сесар Мендес, опустело. Зато защиты стало опять 300 процентов.

Эти самые гранатометчики выскакивали то из люков, то из каких-то дверей, но врасплох уже не заставали. Пулеметы валили их одного за другим. Мы приловчились, и после того, как эти компьютерные человечки перестали нас беспокоить, обнаружили, что потратили всего двести с чем-то патронов на четыре пулемета.

Аппарат за это время продвинулся до конца коридора, где был перекресток. Все три туннеля были освещены лампами с плафонами, и тепловизор сам по себе отключился, мы видели теперь обычную телевизионную картинку. В полу при

ярком свете были хорошо заметны крышки люков.

— Внимание, — напомнил Чудо-юдо, — возможно появление мин-ловушек и камикадзе!

Но тут сверху что-то ужасающе грохнуло.

Степень защиты разом слетела до нуля, с заднего кресла Ленкиного ряда исчезла Вик Мэллори, опять на секунду появились 300 процентов защиты, потом снова нуль, с моего ряда испарился образ Атвуда, и защита опять восстановилась.

— Прозевали подземоход! За приборами не следите! — разорялся Чудо-юдо. — Их еще два осталось, между прочим. А у вас — только пять жизней! Это не шутки!

Надо заметить: ощутив, что за моей спиной нет никого, кроме старика Брауна, я почувствовал, что голова как-то лучше соображает, быстрее реагирует, да и вообще с этого момента игра пошла в ускоренном темпе.

Может быть, потому, что откуда-то из-за границы экрана нашего радара появилась жирная красная полоса — отрезок окружности.

— Это граница первого уровня. Очень удачно вышли! Тут совсем рядом переходные ворота, — проинформировал Чудо-юдо. — Сворачивай в правый туннель!

Я послушно взялся за ручку управления. Однако, отклоняя ее вправо, зацепился рукой за какую-то кнопку.

Машина действительно повернула вправо, но звук двигателя резко изменился. Вместо урчания дизеля послышался рев самолетных турбин. Аппарат перешел в «воздушный» режим и не вполз в коридор, как обычно, а понесся со скоростью самолета, совершающего разбег.

Хорошо еще, что коридор оказался очень длинный и прямой. Наверно, с километр, если по реальным меркам, а то и больше. Был бы покороче — еще по жизни потеряли бы. Впрочем, неизвестно, что хуже.