Адская рулетка

 — Я сказал: игнорируй все, что будешь видеть! Запомни, этот «Камень» только морочит голову! Он не убьет тебя, если ты сам себя не убьешь! Вставай! Иди! Верь только рации!

Надо сказать, от этих криков стрельба заметно усилилась. Бац! Я отчетливо ощутил удар пули по шлему. Голову дернуло, в позвонках чего-то хрупнуло. На секунду даже почудилось, будто начинаю терять сознание.

— Димка-а! — взревел Чудо-юдо. — Вставай! Сдохнешь! Почему-то последнее слово сработало. Я стал выпрастываться из воронки. Вот смех! Оказывается, никакой воронки не было! Я лежал на ровном месте — и вскочил на ноги.

Все еще тарахтели невидимые стрелки, но трассеры теперь пролетали гораздо дальше, хотя пристрелявшиеся «супостаты» должны были сделать из меня решето сразу же, едва только я поднялся.

Мозг ясно все определил, грозно утвердив: «Лажа!» И мои ноги сделали, хоть и не очень уверенно, первый шаг вперед. Потом другой, третий… И стрельба разом стихла.

— Молодец! Нормально! — радостно заорал Чудо-юдо из рации. — Топай! И не останавливайся! Что бы тебе ни мерещилось!

И-и-у-у! Бух! — «Черный камень» решил имитировать артиллерийский огонь.

Но быстро бросил эту затею, поскольку три близких разрыва подряд хоть и тряхнули землю, выкинув вверх столбы огня и дыма, но… не оставили на снегу ни воронок, ни даже следов копоти.

— Он теряет энергию! — азартно, словно тренер, бегающий вокруг футбольного поля, орал Чудо-юдо. — Дожимай его! Ты уже рядом, совсем рядом!

Действительно, я оказался рядом с грудой мятого дюраля, в которой очень трудно было узнать «Ми-26».

Где там прячется «Черный камень», фиг поймешь. Само собой, разгребать эти обломки было лучше всего бульдозером или подъемным краном, а не голыми руками, чего я, кстати, и не собирался делать.

— Обойди вокруг обломков, — распорядился Чудо-юдо, — посмотри, не торчит ли он откуда-то.

Я, ожидая новых подлянок, неторопливо обошел вокруг вертолета. Замыкая колечко, подивился тому, что ничего особенного не приключилось. Конечно, закопченный, местами оплавленный металл, весь в лохматой коросте из потрескавшегося от жара лакокрасочного покрытия, не вызывал светлых ассоциаций.

Обломанные и скрученные лопасти смотрелись как щупальца чудовищного осьминога. Их, кстати, было именно восемь. Особенно неприятно было глядеть на некоторые фрагменты, явно принадлежавшие людям. Например, на обгоревший унт, из которого торчал обломок кости или полурасплавленный пилотский шлем с чем-то черным внутри, видный через выбитые окна кабины.