Адская рулетка

Свернув по лыжне за угол, оказались перед массивными двустворчатыми деревянными воротами. К одной из створок привалило сугроб, к тому же слежавшийся и заледенелый. Как мне представилось, открыть эту створку раньше, чем сойдет снег, вряд ли удалось бы. Вторая створка, судя по концентрическим бороздам на снегу и отсутствию сугроба, периодически открывалась. Но не широко, ровно на столько, чтобы «Буран» смог пройти.

Притормозив перед воротами, Лисов слез с «Бурана» и взял стоявшую у ворот крепкую длинную рогульку.

Он уложил ее на заснеженную крышу ворот, поддел одним из рогов какой-то металлический крюк, нажав на рогульку снизу, толкнул вверх — что-то скрежетнуло-лязгнуло, и ворота со скрипом открылись.

— Загоняйте технику! — распорядился Лисов, отодвигая створку ворот. — Вон под тот навес ставьте. Места хватит.

Справа и слева от ворот вдоль стены были устроены навесы для дров, сена, какие-то хлевушки и курятники. Где-то кто-то похрюкивал и мычал. Похрапывала лошадь.

— Вот тут и живу, — доложил Дмитрий Петрович.

 — Независимости еще не провозглашал, но кое-какой суверенитет имею. Вроде с районом вопрос уладил, насчет пользования и прочего. Если удержится власть, может, и собственностью сделаю.

Я в вопросы приватизации лесных угодий вникать не собирался. Хотелось в тепло и пожрать, но надо было для начала разобраться со своим багажом.

— Вот в эти две комнаты загружайтесь, — велел Лисов, подавая мне солидный ключ от амбарного замка. — И печку затапливайте, как раз к ночи прогреете.

Я-то один тут, экономлю. Сыновья промышляют, а я тут на хозяйстве. Если не доберут пуха, сам схожу, а так посмотрим… Должны ж они привыкать помаленьку?

— Наверно, — согласился я, — а лет им сколько?

— Старшему двадцать пять, среднему двадцать три, младшему двадцать. Все отслужили.

Мне чего-то странно стало. Больше чем на сорок лет Лисов не смотрелся, неужели старшего в четырнадцать лет соорудил? Бывают, конечно, вундеркинды вроде негритенка Мануэля, но то ж в жарких странах…

— А вы сами с какого года? — спросил я.

— С тридцать седьмого, — ухмыльнулся Лисов.

— Так вам шестьдесят скоро?! — изумился я.

— Так точно. Из Лисовых в двадцатом веке я дольше всех живу, повезло. Прадеда Луку в десятом году медведь заломал, отец в сорок первом погиб под Москвой. Двадцать три года всего было. Дед через год — под Сталинградом. Тоже не старый — сорок пятый доживал. Дядя Алексей немного раньше — под Харьковом, дядя Андрей после войны в сорок девятом умер.