Абсолютное оружие

Неизбежное в таких случаях разрастание этих качеств привело к тому, что он стал стереотипом, ограниченным человеком, сознающим, однако, свои недостатки и страстно стремящимся к полному выявлению своей личности, к слиянию, Реинтеграции...

– Вот как обстоят дела, Элистер, – сказал доктор Берренгер, захлопывая фолиант. – Доктор Влаеек решительно возражал против Реинтеграции. Весьма сожалею, но я с ним согласен.

– Но это же мой единственный шанс, – сказал Кромптон.

– Никаких шансов, – возразил ему доктор Берренгер.

– Но у других-то получалось! – воскликнул Кромптон.

– Конечно, и у многих. Но не было случая, чтобы это была запущенная шизофрения, чтобы шизоидные компоненты закостенели.

– Я должен использовать последнюю возможность, – сказал Кромптон.

– Да слышишь ли ты, что я тебе говорю? Всякая попытка реинтегрировать приведет либо к тому, что ты сойдешь с ума, либо к еще худшему. Как твой лечащий врач я не могу...

– Дайте адреса, – холодно потребовал Кромптон. – Это мое законное право. Я чувствую, что справлюсь со своими компонентами. Когда они будут в моем подчинении, произойдет слияние. Мы будем действовать как единое целое.

– Да ты даже не представляешь себе, что такое эти Кромптоны! – воскликнул доктор. – Ты думаешь, что это ты неполноценный? Да ты вершина этой кучи хлама!

– Мне все равно, что они собой представляют, – сказал Кромптон. – Они часть меня. Пожалуйста, адреса и имена.

Устало покачав головой, доктор написал записку и протянул ее Кромптону.

– Элистер, нечего рассчитывать на успех. Прошу тебя, подумай хорошенько...

– Спасибо, доктор Берренгер, – коротко поклонившись, сказал Кромптон и вышел.

Стоило Кромптону очутиться за порогом кабинета, как вся его самонадеянность словно растаяла. Он не посмел признаться доктору Берренгеру в своих сомнениях, не то добрый старик непременно отговорил бы Элистера от Реинтеграции. Но теперь, когда адреса и имена лежали у него в кармане и вся ответственность легла на его плечи, Элистера захлестнула тревога. Он лишь дрожал с головы до ног.