А жизнь так коротка

— Что вы только что сказали? Будто это не совсем правда?

— Что никто не протестовал, заметив, что я его сфотографировал.

Клер вопросительно посмотрела на него, и у нее, кажется, перехватило дыхание.

— Я решительно сошла с ума. Значит, это вы меня сфотографировали вчера вечером? Боже, что вы могли подумать обо мне! Я вас не узнала, уверяю вас. Это были вы?

— Да, я, — подтвердил Гарри.

— Черт возьми, я видела какой-то неопределенный силуэт, и к тому же было так темно, и я не думала, что вы можете работать ночью.

— Да и меня это поразило. Я решил, что вы не хотите узнавать меня.

— Гарри! — Клер положила руку на плечо. — Я никогда не сделала бы ничего подобного, поверьте мне.

— Да, конечно.

Он поколебался, потом продолжил:

— Вашему спутнику это не понравилось. Я не хочу ничего скрывать, но он очень рассердился.

— Да? — произнесла Клер с принужденной улыбкой. — Роберт? Этане страшно. Он всегда такой. И вы про него ничего не сказали полиции?

— Да… В общем-то, нет… Я подумал, что начнут задавать вопросы, а мне совершенно не хотелось втягивать вас в эту неприятную, прямо скажем, историю.

— Ну, это не имеет никакого значения, — уверила она, придвигая бамбуковый стол к кровати. — Роберт не имеет ничего общего с вашими приключениями, уверяю вас.

— Я тоже так думаю, — вежливо согласился Гарри, тем не менее не очень в этом убежденный: — Но вы же знаете полицию. Я вам не покажусь настырным, если спрошу про этого Роберта?

— Это мой патрон, — сказала Клер.

— Ваш патрон? — спросил Гарри, беря тарелку с ветчиной, которую ему протянула Клер.

— Мой импресарио, точнее. Его зовут Роберт Брэдли.

— Он вам говорил обо мне?

— Нет. Я чувствовала, что он в плохом настроении и может закатить сцену, а мне эти сцены неприятны. Он так невоспитан, что даже мне он может сказать иногда неприятные вещи.

— Как?! — возмутился Гарри. — Пусть он только мне попадется!

— Ни в коем случае не трогайте его. Мне, признаюсь, не хочется, чтобы он даже заподозрил, что я пошла к вам.

— Что он значит для вас?

— Ничего. Иногда, про себя, я называю его толстым павианом, но это мой патрон, и я должна быть с ним вежливой.

— Но он не имеет права вмешиваться в вашу личную жизнь, даже несмотря на то, что он ваш патрон.

— Но, к сожалению, он так не считает. Но это меня совершенно не стесняет.