А мы любили (СИ)

Ей оставалось только перехитрить его. Ладонь поплыла вниз по крепкой мужской спине. И только когда Джама нащупала край телефона в заднем кармане и потянула его вверх, Даник все понял и напрягся. Каким-то чудом Джамиля умудрилась достать смартфон и оттолкнуть Даниала Соскочив с дивана и сжимая дрожащими пальцами черную коробочку, она взглянула на дисплей и изменилась в лице.

— У вас ничего нет, но она звонит, — повернула экран к Даниалу и замерла в ожидании.

— Дай телефон, я сам с ней разберусь, — протянул он руку.

Но она сделала по-своему: нажала на зеленый значок в нижнем углу экрана и сразу же вывела звонок на громкую связь.

— Да? — спросила недовольно.

— Алло? — Риана на том конце провода была в замешательстве. — Даниал?

— Он сейчас занят. Говори, — на несколько секунд Джамиля почувствовала свою власть над ней."

"— Это кто? — недовольно буркнула бывшая секретарша. Даниал же прислонился к спинке дивана и молча наблюдал за спектаклем.

— Конь в пальто.

— Джамиля?

— Да. Что надо? — рыкнула она.

— Что вы делаете с Даниалом? — спросила Риана с обидой в голосе, будто имеет на него права.

— Трахаемся, — съязвила Джама, отчего глаза бывшего мужа поползли на лоб.

— Старая сука, — выплюнула Риана, захлебываясь от злости. Ничего общего ни с девочкой-припевочкой из прошлого, ни с рыдающей и молящей о прощении любовницей.

— От суки слышу.

— Передай Даниалу, что у него заболел сын, — процедила она, ударив по больному месту. — Пришлось вызвать скорую из-за высокой температуры.

— Передам.

Оставив за собой последнее слово, Джамиля сбросила звонок, подошла к Даниалу и кинула ему телефон, который он поймал на лету.

— У твоего сына температура. Иди.

Джамиля развернулась и направилась в прихожую с одним единственным желанием — открыть дверь и выгнать бывшего. Пусть идет на все четыре стороны. Но он нагнал ее, взял за руку и повернул к себе.

— Все опять пошло не так. Я не сказал и половины того, что хотел.

— Я больше не хочу слушать, — вырвала свою руку. — Тебя ждут.

— Я без тебя не могу жить.

— Жил же как-то полтора года. И дальше проживешь.

— Да не жил, — вскрикнул и растер ладонями лицо. — Не жил я толком. С одной стороны мучился чувством вины, с другой не хотел быть для тебя раздражителем. Ты же ненавидела меня. Я ушел, чтоб не мозолить тебе глаза. Чтобы ты успокоилась, прошла терапию. Но я знаю все, что с тобой было за эти полтора года.