А мы любили (СИ)

— Ммм… уходи! Уходи! Я не хочу!

Требовала она, сдерживая стон от того, что он кружил влажным языком вокруг ноющей горошинки, а вторую перекатывал большим и указательным пальцами, доводя до исступления.

Сладкое тепло горячим молоком разлилось там, где не должно было. Она ведь приказала себе не хотеть, но если разум кричал “нет”, тело с готовностью отзывалось на каждую новую, безрассудную ласку. Потому что тело и душа помнили этого уже чужого человека. Он ведь был первым и единственным, а память сердца, как известно, жестока и коварна.

Даниал дрожал от возбуждения. Желание огнедышащим драконом теснилось, изнывало, рвалось наружу. Здесь и сейчас, в его руках, маленькая Джамиля была настоящей, злой, страстной, плохой и до слепого обожания хорошей.

— Отпусти! Прекрати! Я не хочу тебя!

— Себе хотя бы не ври, — прошептал в полуоткрытые губы, скользнул ладонью вниз, задрал подол ее платья и накрыл пальцами треугольник, прикрытый тонкой тканью.

— Нет, — выдохнула она и прикусила щеку, когда он дотронулся до самого запретного и с треском разорвал единственный барьер двумя руками.

— Даниал, нет… Дааа….- всхлипнула она, с горечью осознавая, что сойдет с ума, если он уберет руку.

— Ты все равно моя. Люблю тебя, — нависнув над ней, шептал он и кружил, надавливал, ласкал грудь языком. А она извивалась под ним, выгибалась, мотала головой, словно в бреду.

— Ей ты тоже так говорил, когда… ааах, — неконтролируемый стон вырвался из груди и эхом разлетелся по комнате.

— У меня ничего с ней нет, — тяжело дыша, сказал ей прямо в глаза.

— У вас ребенок. Он на всю жизнь вас связал.

Даниал хотел ответить, но в этот самый неудобный момент в заднем кармане штанов зазвонил мобильный.

— Возьми трубку, — потребовала Джамиля.

— Перезвоню потом, — ответил он и надавил пальцем так сильно и правильно, что она закричала и содрогнулась.

Звонок прервался, но через секунду повторился. Она медленно приходила в себя, пока Даниал, лежа на ней в одежде, целовал ее лицо и гладил по волосам. Но шестое чувство подсказало Джамиле, что звонит та, другая. И мимолетная радость сменилась яростью.