А может, я умею?

 — Ира, не отворачивайся от Гоши!

И тут же, словно ожидая и дождавшись этих слов, заныло-заболело — то ли слева, то ли справа, то ли в горле, то ли в сердце.

— Люся…

— Я не буду вмешиваться не в свое дело, и если так кажется — прости! — Людмила говорила быстро, торопливо. — Я просто про Гошку скажу. Я его давно знаю. Он… он…. — Людмила вздохнула, перевела дыхание. — Он надежный человек. Ему можно доверять. Он не предаст.

Ира поняла, что еще чуть-чуть — и она разрыдается. Вдруг. Как-то вдруг отказала выдержка. И Ира осталась со своей болью, со своими надеждами и попытками выплыть — в упор, лицом к лицу.

Она отвернулась и часто заморгала, пытаясь прогнать подступившие слезы.

— Да если… если бы… — голос был чужим и каркающим. — Да я верю. Не в нем дело, а… Все не так, как… кажется.

— Мне не кажется. Я знаю. Он тебя любит.

И снова, как вчера, задрожал подбородок.

— Это… не важно.

— А что важно? — Иру безо всяких церемоний взяли за локоть и развернули. Слезы при этом каким-то чудом не полились из глаз, и Людмилу она видела четко.

Дальше тут находиться невыносимо. Ира кивнула — то ли соглашаясь, то ли отрицая. И, схватив сумку, быстро пошла к двери в детскую.

Люся нагнала ее уже на лестнице. И в спину Ирине прилетело негромкое, но уверенное:

— Он надежный. Он порядочный. Он тебя любит. А еще он упрямый, как сто ослов. Это у них с Гришкой общее.

Глава 10. Подождать, когда рассеется дым, и спросить: «Из-за чего, собственно?».

1

Синий «ауди» стоит на том же месте, прямо перед главным входом. Этакий синий знак, перечеркивающий все ее надежды. Или, наоборот, дающий. Говорят, синий — цвет надежды. Или это про зеленый. А-а-а… какая разница. Какого цвета надежда, которой нет.

— Говорят, ты упрямый, как сто ослов.

— Неправда. Как триста ослов.

— Это же спартанцев вроде триста.

— Они были на ослах, ты разве не знаешь?

Ирина почувствовала, как дрогнули губы.

— Хоть сто, хоть триста. Ты упрямый.

— Неправда, — покачал он головой. — Со мной достаточно легко договориться. Для этого надо просто меня выслушать.

Ирина кивнула. Что ей еще оставалось? И раньше справлялась, и сейчас справится. Достанет сигареты и будет невозмутимо курить. И не расплачется.