А может, я умею?

— Покажи, — требовательно. — А, хотя нет… потом.

У него не только голос — губы тоже требовательные. И смелые пальцы. Губы ласкают губы, пальцы — грудь. Гоша прижимает Иру к бетонному блоку выхода на крыше. Жесткий бетон царапает кожу ягодиц, но ей плевать. Его ремень поддается ее пальцам не сразу, звук звякнувшей пряжки в тишине кажется громким, его стон, когда Ирина рука наконец ныряет туда, ниже — оглушительным.

— Иришка…

— Называй меня так… — тоже стонет она, наслаждаясь твердостью, весом, горячестью.

Нет, время нежных ласк они безвозвратно прохлопали, и движения ее руки жадные — как и движение его бедер навстречу ее руки.

— Хватит! — голос его не просто хриплый, а на грани сипения и рыка. Он подхватывает ее бедро, заводя себе на талию, еще ниже приспускает брюки и белье. — Руки мне на шею и держись.

Повиноваться сладко. Носом в изгиб шеи уткнуться — до обморока сладко.

3

Она всем телом вздрогнула, когда Гоша прижал ее к себе. Взять бы… Но он слишком взрослый, чтобы забыть о защите.

Правда, вспомнил об этом непозволительно поздно. И, наверное, зря.

— Что ты медлишь?.. Давай…

Наверное, его торопили в такой момент впервые в жизни.

— Иришка… презервативы в квартире. Давай как-то туда… быстренько…

— Не бойся… — ее дрожащие пальцы гладят его по затылку. — Я на таблетках.

— Что?

— Нам не нужны презервативы. Не бойся, Гоша, проверено — мин нет.

— Ми-нет? — переспросил он.

— И это тоже, но потом, — ее тихий смех хрипловатый, гортанный. — Будет тебе и минет, но позже.

Когда выполнишь основную программу. Ну же, Гошка, давай… — ее шепот одуряюще гипнотичен. — Я принимаю противозачаточные. У меня все анализы в порядке. У тебя тоже, я уверена. Давай, не бойся.

И она, словно побуждая его к действиям, опустила руку и шлепнула его по заду.

Да кто тут боится?! Если уж ты занимаешься сексом на крыше многоэтажного дома, то о презервативах волноваться, может быть, и в самом деле глупо.

Он покрепче перехватил ее бедро, поднимая выше.

Скользнул пальцами другой руки между их телами, нашел и поддел полоску узкого влажного кружева.

— Иришка, раскройся чуть сильнее.

Она всхлипнула, двинула бедрами. А потом подался вперед бедрами он.

А узкая-то какая… или это из-за позы… или потому что без всего… А, черт..

Он не понял, как это получилось, но Иринка умудрилась и вторую ногу оторвать от бетона и закинуть ему на талию. Или это он сам? Хотелось ее еще ближе, в нее еще глубже.