А я тебя да (СИ)

— Вот что ты со мной делаешь? Нам же нельзя.

А я и забыла… Обидно было до жути. Пусть в этот раз нам предписывали не слишком долгое воздержание, сейчас оно совершенно точно было некстати! Так некстати, что в глазах закипели слезы разочарования. Я спрятала лицо на груди мужа, удивляясь тому, что его сердце колотится в такт с моим — так же часто и надрывно.

Глупость какая. Чего я добилась? Он ведь так и не объяснился. Свели все к одному, и даже это не смогли закончить. Стоило этой мысли оформиться, как меня ошпарило новой порцией ревности.

— Ну что такое опять? — чутко уловил изменения в моем настроении Шведов.

— Если ты со мной из жалости, то не надо.

Смогла… Заставила себя таки озвучить то, что голодной псиной грызло мои кишки."

"— Чего? Из жалости? Нет, ты, блядь, с дуба рухнула? Да я же, сука, чуть не подох сегодня. Да я чуть крышей не потек, и если бы не психолог, я бы…

— Если бы не… кто? — я медленно обернулась в момент, когда Шведов, похоже, решил подхватиться с кровати. — Так это ты с психологом говорил?

Ну нет… Этого не могло быть.

Я глупо моргнула. Ну, где мой муж, а где — терапия, правда? Он из тех мужиков, кто будет умирать, но в жизни не обратится за помощью. Даже невозможно представить, что могло бы его на это сподвигнуть. Но ведь мне не послышалось. Он точно сказал «если бы не психолог»… В запале, конечно, еще бы он признался, но ведь в этом и заключалась вся ценность сказанного!

Так до конца и не сумев себя убедить, что это правда, подползла к мужу, перебирая коленями, и нерешительно, будто боясь спугнуть, обняла со спины за плечи.

Он не стал скидывать мои руки — и слава богу. Вряд ли бы я нашла в себе смелость обнять его еще раз после всего, что наговорила, тогда как он (я все еще не могла в это поверить) переступил через собственное я, чтобы сохранить наш брак. Выходит, он для него вот так был важен? Выходит, он вот так меня любил?

— Сёма, я дура, да? — прошептала я, облизав запекшиеся губы. — Можешь не отвечать. Я уже и так поняла, — добавила, осыпая его рельефную спину поцелуями.

 — Ты, знаешь ли, тоже не особенно умный. Мог бы просто сказать. Так нет же… Это, типа, не круто, да? — смеялась я сквозь слезы. А внутри… Боже мой! Что со мной происходило внутри! С чем сравнить? С таянием ледников? С глобальным, блин, потеплением? С чем? — И вообще — ты сам виноват. Просила же — никаких тайн, — жаловалась и понимала, что ну не будет так, как я себе это придумала. Не такой он мужик.