А я тебя да (СИ)

Просто скользнул рукой по столу к моей, сжал пальцы… И в этот момент случилось сразу две вещи: мимо нас пронесли краба, от насыщенного аромата которого меня замутило, а взгляд выхватил из толпы Шведова.

В один момент с моего лица схлынули все краски. Я отдернула руку, вскочила, потому что рвота стала резко подкатывать. Бешено вертя глазами, оглянулась и… вырвала в подставленное мужем серебряное ведерко для льда.

— Ты как? — заботливо спросил Шведов, разворачивая меня к себе. Я схватила салфетку, чтобы промокнуть губы.

Было так неловко, что щеки горели. Но неловко до тех пор, пока я не увидела, с какой виноватой брезгливостью на меня смотрит Ник. Уж лучше бы он боялся.

— Нормально, — кивнула мужу.

— Тогда поехали.

— Секунду.

Я сгребла со специальной подставочки сумку. Достала кошелек, вынула пару купюр и, не слушая: «Да что ты, Вер Ивановна, ты что? Не надо!» — подоткнула под свой стакан.

Дура я. Набитая дура… Меня просто вывернуло разок, и Ник тут же слился. А что бы он делал, если бы узнал о моем диагнозе? Ничего-ничего, будет уроком.

Никому я не нужна. И никогда уж не буду.

— Садись, я сейчас приду, — велел Шведов, распахивая передо мной дверь мерседеса.

— Нет. Не трогай его. Там все закончилось.

— Ты ж говорила, не было ничего? — хмыкнул Семен, доставая из пачки сигарету и с наслаждением подкуривая. Лениво подумалось, что я даже вспомнить не могу, когда он в последний раз курил.

— А все закончилось, не начавшись, Сём. Садись уже.

Шведов сделал несколько жадных затяжек и таки нырнул в салон.

Сразу пахнуло куревом и его не меняющимся с годами ароматом — отутюженных до хруста рубашек. Парфюм он как-то не особенно жаловал. И даже антиперсперант предпочитал без отдушки.

— Еще раз выкинешь нечто подобное, и я…

— Не выкину.

Мы замолчали. Я буквально кожей чувствовала исходящие от Семена волны ярости. Его клокочущий и требующий выхода гнев. В какой-то момент даже показалось, что эмоции возьмут над ним верх. Он так зыркнул на меня, что вся моя жизнь пронеслась перед глазами.

Вся… Даже в кои веки хорошее вспомнилось. Но и это меня не впечатлило. Удивило только. Надо же… Я когда-то была с ним счастлива.

— Ты можешь мне ответить — зачем? Зачем тебе это надо? — процедил он сквозь сжатые зубы.

— Хотелось почувствовать себя женщиной, — пожала плечами я.

— А со мной ты, блядь, себя женщиной не чувствуешь?

— Нет.

Я стала подниматься вверх по ступеням, и вдруг сзади раздались звуки ударов.