А я тебя да (СИ)

Но ведь не про мою честь это… Зачем я ему? Зачем любому другому мужчине?! Впрочем, если притвориться, что я все та же, если соврать себе, что у нас есть шанс, и просто впустить в себя это сладкое чувство предвкушения любви и ожидания…

— Извините, Никита. Я отвлеклась. Что вы говорите?

— Ты. Я же больше не студент, — широко ухмыльнулся паршивец. — Все! Гуд бай, альма матер.

— А, ну да. Поздравляю, — мой ответ прозвучал несколько сухо, ну, а как иначе? — Так что ты говорил?

— Я приглашал тебя…

— Куда?

— Куда хочешь.

— Никита… Да, ты больше не мой ученик, но остальные обстоятельства ничуть не изменились.

— Так измени их! — с жаром воскликнул он. — Мне уже предложили работу в классной команде, я смогу…

— Ну что ты сможешь?

На эмоциях мы то и дело перебивали друг друга, и разговор выходил довольно странным.

— Содержать семью! Ну, тачку с водилой тебе, конечно, не обеспечу, но…

— Ничего не выйдет. И дело не в тачке.

Я обошла Ника по дуге и, чувствуя, как болезненно, будто через силу, захлебываясь, колотится сердце, сбежала вниз по ступенькам.

Никита нагнал меня на крыльце. Схватил за руку.

— Ты не представляешь, что предлагаешь. Ты знаешь, кто мой муж? — шипела я, разозленная до крайности его инфантилизмом… Но еще больше своей готовностью сдаться. Рискнуть! Потому что уж очень, очень того хотелось — броситься в омут с головой. Но разве я могла поставить на кон этого мальчика?

— И что? — набычился Ник.

— А то, что он никогда меня не отпустит.

— Крепостное право давно отменили. Слушай, он тебя обижает, да? Ты его боишься?

Никита жадно шарил по моему лицу взглядом, и такое в нем было… сладкое. Глупыш. Весь такой крутой. Выросший в эпоху интернета и гласности, а потому думающий, что мы живем во времена абсолютной свободы. Знаете, это ведь, наверное, самый большой обман, если так поразмыслить.

— Я за тебя боюсь. Мне муж ничего не сделает. Любит сильно. А тебя…

— Зубы сломает! Пойдем. Просто посидим, поболтаем. Я же ничего такого не предлагаю.

— Я не шучу. Семен сломает тебе жизнь, если вообще оставит в живых. Поверь, ни одно свидание, ни одна женщина того не стоит.

— И все же я рискну.

Вот тут я все-таки психанула. На себя скорей. За то, что готова была защищать этого дурачка ценой своей жизни, а он сам, не сумев верно оценить ситуацию, с таким отчаянием нарывался. Строил из себя взрослого, умудренного жизнью. И вообще ведь не понимал, что за все в этой жизни с него спросить могут.