А я тебя да (СИ)

И, может, в нашей ситуации это было несколько неуместно. Ведь пока мы не получим документы, где будет черным по белому написано, что это мои и Семена дети, поводов для веселья не было совершенно, но прямо сейчас напряжение требовало выхода — вот я и справлялась с ним как могла.

— Памперсы? — переспросил Шведов.

— Ага. Ты же не думал, что я одна буду их менять?

— А? Да нет… Нет. Я… Кхм… Собираюсь тоже… Участвовать. Во всем.

Прозвучало как угроза. Я опять улыбнулась. Но если честно, вообще не восприняла слова мужа всерьез.

— Как думаешь, нас здесь долго продержат?

— Понятия не имею. Узнать?

В этот момент Агния нахмурила отсутствующие бровки и как будто бы улыбнулась во сне. Мы со Шведовым замерли, пораженные в самое сердце этой картиной.

— А губы-то у нее твои. Луком…

Мы переглянулись и снова уставились на малышку. В голове царил такой хаос! Я боялась, я влюблялась, я пыталась все в себе уместить… А оно не вмещалось и распирало грудную клетку так, что ребра трещали.

— Так, а чего мы тут без дела сидим, а, господа родители? — заглянул к нам энергичный врач.

— А что нам надо делать? — всполошилась я, уверенная, что в приступе паники забыла о чем-то важном."

"— Обеспечивать контакт кожа к коже, конечно же! Давайте, мамочка, снимайте верх.

Буквально две минуты спустя доктор опять умчался, а мы со Шведовым остались один на один каждый со своим дитем, заботливо прикрытым сверху байковой пеленочкой.

— Вер…

— Что? — просипела я, вообще не справляясь с раздирающими меня эмоциями.

— У меня же волосы на груди. Наверное, ей плохо…

— Не вздумай! Сиди. Нормально ей.

Шведов послушно замер, опустил взгляд и следом опять бубнить начал:

— Женьке-то точно больше кайфа.

— Ну, потом поменяемся, — всхлипнула я.

— Вер, она маленькая — пипец. А если я что-то сломаю?

— Не ной! Ты сам нам это устроил. Теперь расхлебывай.

— Вер, а ты… Ты про развод серьезно говорила?

— Господи, нашел когда об этом вспомнить!

— Нет, ты скажи. Я должен понимать, к чему готовиться.

— Ну, вот скажу я — да, давай разведемся. И что? Ты согласишься?

— А ты скажешь? — Шведов уперся в меня тяжелым взглядом из-под насупленных бровей.