А я тебя да (СИ)

Спасибо, что вытащила. Так странно, да, у кого-то жизнь рушится, а где-то она идет, как ни в чем не бывало, — Эля пробежалась взглядом по залу.

— Может, тебе не стоит это воспринимать именно так? Вдруг это не конец, а начало чего-то нового?

— Ты, наверное, права. Я пытаюсь. Но моя жизнь сделала такой кульбит, Вер! Разве я еще полгода назад могла представить, что разведусь? А что залечу от Бутенко?! Боже, да я бы в лицо рассмеялась, если бы мне кто-то сказал, что все так сложится.

— А еще говорят, что в жизни такого не бывает.

— Угу. Я тоже не могу отделаться от мысли, что это все не со мной происходит.

— И как ты из этого планируешь выруливать? Жорка, понятно, спит и видит, как бы тебя к рукам прибрать. А ты? Сохраняешь дистанцию?

— Да если бы, — застонала Элька, спрятав в ладонях лицо. — Мы вчера переспали. Ну… В первый раз после того, как сделали бэбика.

— Оу… И как?

Эля отвела руки от лица, подняла на меня взгляд и с мученическим стоном опустилась лбом на стол.

— Да неужели все настолько плохо?

— Нет.

— А ты?"

"— Ну а что мне остается? С Мишкой они поладили, он для него такой ремонт в детской сделал! Ты бы видела. Вот кто бы стал так заморачиваться для чужого ребенка?

— Тот, кто очень любит его мать?

— Ну да… — Эля немного ошалело улыбнулась.

— Тогда что тебя смущает? То, что ты сама его пока не любишь?

— Не-е-ет. Что ты? Я за Валова волнуюсь очень. Как он это переживет?

— Вы развелись. Сама же сказала.

— Если бы я не залетела от другого, может, и не развелись бы.

— Неужто бы простила ему измены?

— Не знаю, — Эля отвела взгляд. — Это очень тяжело.

— Ну, уж кому об этом знать, как не мне?

— Вот этому я, кстати, тоже удивляюсь. Шведов на тебе повернут — это видно невооруженным взглядом. А все туда же… Вот что им надо, этим мужикам? Почему они такие кобеляки?

— Не все.

— Это правда. Бутенко, пока я металась, хранил мне верность. То есть четыре месяца, прикинь?

— Он замечательный. Я уверена, что все у вас будет хорошо.

— Да, — Эля расплылась в широкой улыбке. — Девочку.

Я улыбнулась в ответ. Чужое счастье больше не ранило, не вскрывало грудную клетку ножовкой. Наверное, я смирилась. И только иногда взгляд застывал на чужом выступающем животе. Или сладких пупсах в колясках. А еще было мучительно жаль, что мы со Шведовым на нас и закончимся…

— Вер…

— М-м-м?

— А вы не думали, ну, об усыновлении?

Я по привычке напряглась.