70 Рублей – 5. Ласковый холод Сибири

Это ускорило передвижение, которое и так можно было считать рекордным по скорости. Ни Солом Симеонович, ни Фёдор Акимович не скупились на ямщиков и новых коней, меняя их при любой возможности, чтобы быстрее добраться до цели путешествия.

Все были порядком уставшие, но конец пути был близок. По крайней мере, для Солома Симеоновича. Он планировал надолго задержаться в Москве, договариваясь с местными ювелирами о продаже своего товара. Кроме готовых украшений, Яр предал купцу множество огранённых камней разных форм и размеров.

— Может, выделишь мне двоих мужиков, Солом. Пусть меня сопроводят до Питера. — Попросил Фёдор Акимович. — Три дня туда и три дня обратно. Ты даже не заметишь, как они успеют вернуться. Не за себя беспокоюсь. Всё-таки подарок царице везу.

— Ты, Фёдор, не хочешь в Москве передохнуть? Задержался бы на пару дней, а потом в путь с новыми силами.

— Не могу, Солом. Князь просил его просьбу исполнить, как можно быстрее.

Солом Симеонович сделал вид, что глубоко задумался, хотя большую часть пути он ждал именно похожего случая."

"— Хорошо. Отложу свои дела в пользу дел царя нашего Павла Петровича и князя Ярослава. — Медленно произнёс он. — Но с одним условием!

— Говори. — Поторопил его Фёдор. Чего-то подобного он ожидал от сына еврейского народа.

— Представь меня князю Ярославу, как только появится такая возможность.

Ситуация складывалась удачная. Подобные знакомства дороже денег. Попроси Солом о такой услуге, сам стал бы должен Фёдору. Дождавшись удачного момента, он и должен не остался, и не теряет ничего. Труд охранников оплачивает купец Семён Алексеевич. Одна польза для Солома.

Он планировал в любом случае отдохнуть, а не заниматься продажей прямо с дороги. Драгоценности останутся под охраной, и говорить о них он никому не будет. Справятся и четверо охранников. Не велика трудность в номере сидеть.

— При первой же возможности, я познакомлю вас лично. — Прижал руку к груди в районе сердца Фёдор. — Тем более, ты тоже многое для него собираешься сделать.

— Не перехваливай меня, Фёдор, я делаю свою работу для себя и Семёна Алексеевича.