52 Гц

Казалось, он просто в таком изумлении, что Майкл позвонил узнать, как у него дела, что ему приходилось прилагать усилия, чтобы после каждой фразы не спрашивать — Майкл, ты там, случайно, не двинулся? С кукушкой у тебя все в порядке?

— Он не вернулся?.. спросил Майкл. — К тебе.

— Нет, — сказал Винсент. — Я думаю, он не вернется. Он написал мне из Гонконга, попросил прислать кое-какие вещи.

— Откуда?.. — изумился Майкл.

— Он сказал, ему нужно было кардинально сменить обстановку и оказаться как можно дальше от нас обоих.

— Ясно, — выдохнул Майкл. — Хорошо. Хорошо, что вы поддерживаете связь.

— А вы — нет?

— Нет.

— Майкл, — после новой паузы сказал Винсент. — Если ты захочешь приехать — я буду рад тебя видеть. Я понимаю, это звучит странно, но если тебе нужно будет поговорить… ты правда можешь приехать.

— Ты рассказывал, он писал стихи, — сказал Майкл, игнорируя предложение. — Ты его нашел из-за них. Помнишь?

— Конечно.

— Можешь мне их прислать?

— Да, — Винсент, кажется, даже не удивился.

— Подойдет, — сказал Майкл.

— Я отправлю в течении получаса.

В электронном виде Майкл читать их не стал. Распечатал. Ушел к себе, сел возле кровати на пол, положил листы на колени. Он сам не был уверен, почему именно сейчас решил узнать, что Джеймс писал в год их расставания.

Может, надеялся, что из-за апатии будет не так больно?..

?

Солнце болеет.

Хрипит, кашляет.

Тащится вверх, изнывая от жара,

хватается за облака

миллионом лучей,

бездомное,

пьяное.

Ползет высоко над землей,

тащит себя на небо.

Выжигает воздух вокруг,

жжет себя изнутри,

умирает само от себя,

и упрямо ползет,

чтобы встать в зените.

Встает, качается на звездном ветру.

Смотрит вниз, высоко ли падать.

Тянет лучи к земле,

хочет кого-то найти.

Шарится, ищет,

тычется в стекла,

гладит по лицам,

щупает нос и щеки,

губы. Рты.

Ищет весь день,

никого не находит

и прячется в облаках.

Думает —

хорошо бы отсюда упасть

и разбиться всмятку,

разлететься лучами,

распылиться фотонами,

стать звездным ветром.

Но земля не пускает,

держит своей атмосферой,

приходится — осторожно,

по шажочку,

по капле

стекать

лучами,

золотой кровью

пачкая облака.

Солнцу жарко,

его лихорадит.

Чумные темные пятна

проступают на солнечной коже,

оно рвет себе грудь, чтобы стало легче,

но там, внутри, только солнечный ветер,

и больше ничего нет.

Солнце тащится вниз, умирать.