52 Гц

Так она таких мудаков находила — где только находила!.. Хотя что она найти могла, — обреченно закончил он. — Только таких. Я даже рад был, когда она к этому пасечнику умотала. Приличный человек хоть.

— Ты не говорил, — растерянно и виновато сказал Майкл, моргая.

— Да потому что о таком пацаны не говорят! — отрезал Бран и агрессивно шмыгнул носом, хлопнув ладонью по столу. — Никто о таком не говорит! Что бы я тебе сказал вообще, что бы ты понял — у тебя нормальная семья была! Хорошая! Их все уважали! Мать учительница, у отца руки из золота — понятно, все на тебя снизу вверх смотрели, потому что — люди, а не хер от бублика, как у всех!.

.

Майкл молчал, не зная, что сказать. Он, конечно, был в курсе непростой семейной истории Брана, знал, как и все, что его мать вечно жила то с одним, то с другим, но Бран всегда держал такую морду кирпичом по этому поводу, что Майклу в голову не приходило его расспрашивать."

"— Она когда о себе рассказывает, — продолжил Бран, разлив им по второму разу, — она как обо мне говорит.

Вот, все то же самое. Только на меня отчим не лез. А ей четырнадцать было. Мать ее чуть из дому не выгнала, говорит — сама ты шалава, жопой вертела и довертелась. Представляешь?.. Мать!.. А он с ними еще жил потом. Она, как подцепила себе американца — так только ее там и видели. Поэтому и профессию себе такую выбрала. Чтобы мужики ею больше не командовали. Она сама выбирает, с кем пойдет, с кем не пойдет. Хочешь покомандовать — открывай кошелек. А иногда наоборот, ее просят, там, туфелькой на яйца наступить или этим, погонялом лошадиным выдрать — так это она с удовольствием.

— Да уж представляю, — отозвался Майкл, ошарашенный такими откровениями. — Это она может.

— Вот ты спрашиваешь, почему я ее люблю, — Бран разлил им еще раз — под такие разговоры джин шел, как вода. — Да потому что в ней силищи, как в слоне! А иногда она девчонка такая. Я ей однажды… приехал, жарко было — а она там с какими-то тюленями плещется. Я мороженое принес, продавали у входа, ну я и взял, как полагается, рожок, три шарика, вафель еще навтыкали… Принес ей.

А она увидела — и заулыбалась так… Ну, девчонка! Потом опомнилась, нахмурилась сразу, но я-то уже увидел!.. Сначала, конечно, я не так влюбился, ну — фигура, сиськи, я же люблю таких. А потом так, мало-помалу, незаметно, вляпывался по самые уши, и вот эта улыбка — я ее аж забыть не могу, перед глазами стоит. Хочу, чтоб она так еще улыбалась.

— Ага, — сказал Майкл, заслушавшись. — Верный признак.