52 Гц

Стеклышко за стеклышком он вплавляет твою память в свинцовую оплетку. Запах школьного мела и топот ног по коридорам. Мерное пиканье системы мониторинга в светлой палате, исхудавшая рука на тонком больничном одеяле. Запах свежей горячей выпечки. Незнакомая плавная речь. Знакомый крик. И когда лучи солнца падают на тебя сквозь этот город-витраж, ты вспыхиваешь от ярости.

Так Майкл ненавидел Париж.

Искренне, глубоко и страстно. Так, как умеет ненавидеть лишь тот, кому не выпал шанс полюбить.

Все вместе и все по отдельности. Это была подлинная, непритворная страсть, которая за последние полгода выросла в настоящее чувство.

Поэтому, когда Виктория сказала, что летит во Францию делать фотосессию для парфюмерного бренда, а Майкл сказал, что полетит с ней, она была изумлена так, что не сразу нашлась с ответом.

— Ты же ненавидишь Францию!

Майкл пожал плечами.

— Я просто решил согласиться раньше, чем Зак заставит меня — он все равно заставит. На следующей неделе публикуют новые промо со съемок «Баллингари», опять начнутся все эти разговоры про меня и Лейни. Надо чем-то отвлечь народ.

— Кому интересен твой «Баллингари», если есть «Неверлэнд»? — фыркнула она.

— Ты же видела расписание, по «Неверлэнду» что-то новое появится только в конце августа, — сказал Майкл. — Надо вбросить что-нибудь романтическое про нас с тобой.

Виктория закатила глаза и присела на спинку диванчика, крутя в пальцах кий, пока Майкл выбирал угол у бильярдного стола, откуда удобнее будет бить. В отличие от Майкла, который забрался высоко в холмы, она владела пентхаузом в Западном Голливуде. Огромная квартира занимала весь последний этаж, ее опоясывала терраса, вид с которой открывался на все четыре стороны света, крыши соседних домов и вертолетные площадки.

Майкл ударил по битку, посылая шар в лузу, но чуть-чуть промахнулся, тот ударился в борт и откатился назад. Майкл с досадой выпрямился, приглашающе повел рукой, уступая место Виктории. Ей нравился бильярд, но играла она средне.