52 Гц

Тот кое-как застегнулся, провел рукой по волосам и по лицу.

— Мне надо выпить, — уверенно сказал он. — Шампанское кончилось?..

Майкл утер мокрый рот и с видом фокусника извлек из бара новую бутылку.

— Нам долго ехать, — со значением сказал он. — Только не надирайся в сопли, у меня на тебя большие планы.

Когда Джеймс, пьяный и кокетливый, вынырнул из лимузина и огляделся, куда они прибыли — он замер на мгновение, задрав голову. Потом обернулся на Майкла, который задержался, чтобы застегнуть ширинку.

— Лас-Вегас? — спросил Джеймс и вновь посмотрел на громаду казино, переливающуюся огнями и лампочками.

 — Господи, что мы здесь делаем?..

Майкл сунул руку во внутренний карман пиджака, не глядя отлистнул купюру из плотной пачки, чтобы отдать шоферу, и приобнял Джеймса за талию.

— А что здесь обычно делают люди?.. Развлекаются!

Джеймс попытался отстраниться, приняв серьезный вид, но Майкл не отпустил.

— Все нормально, — он прижал Джеймса плотнее. — Тут всем плевать.

Он увлек его к огромным дверям из затененного стекла, которые распахнул швейцар, и они оказались в мире огней, голосов, музыки, звона монет в автоматах, стрекота фишек, треска колод и жужжания шариков на рулетке.

Огромные люстры сияли под потолком, полы устилал ковер, пестрая толпа заполняла залы. Поменяв деньги на фишки, Майкл небрежно рассовал их по карманам.

— А если тебя увидят?.. — поинтересовался Джеймс.

— Кто? — спросил тот, хватая его за руку и подтягивая к себе, чтобы приобнять. — Гости, которые здесь с любовницами и проститутками? Не смеши.

Что было в Лас-Вегасе — остается в Лас-Вегасе. Тут безопаснее, чем в гей-клубе — никому нет дела, с кем ты тут и что ты тут делаешь. Пойдем.

Джеймс явно был слишком нетрезв, чтобы спорить, и слишком заведен поездкой, чтобы не поддаться искушению. Он попытался задержаться у автоматов, но Майкл сказал, что это детские развлечения — и утащил его к карточным столам, где они сразу же просадили несколько тысяч. Они переходили от одного к другому, подсаживаясь на свободные места, не ввязываясь в серьезную игру, а просто развлекаясь и валяя дурака.

С каждым выигрышем и проигрышем Джеймс пьянел все сильнее, глаза у него блестели азартом. В нем начала проскальзывать такая манерность и такое разнузданное, счастливое блядство, что у Майкла кружилась голова и туман вставал перед глазами. Джеймс игриво смеялся, прижимаясь к Майклу, кусал губы, кричал, вскидывая руки, лез обниматься. В нем не осталось ни капли сдержанности, ни грамма стеснения.