52 Гц

Рядом тут же образовался мужчина в синем пиджаке, заслонил Джеймса, шагнул вперед, протягивая руку:

— Майкл?.. Рад познакомиться. Винсент Боннар.

— На хуй иди, — бросил Майкл, отталкивая его с пути.

Но тот не оттолкнулся, и Майклу пришлось глянуть ему в лицо.

— Что? — с раздраженным недоумением спросил он, пытаясь отыскать на лице глаза и почему-то постоянно промахиваясь на крупный нос, на тонкие губы, на высокий лоб с заметными залысинами.

— Винсент Боннар, — повторил тот, будто Майкл не расслышал.

— Да мне плевать!.

.

— Привет, — сказал Джеймс, вышагнув из-за чужой спины в его поле зрения.

Майкл глянул на него и завяз. Забыл про Боннара, вечеринку, про все. Смотрел и не верил. Десять лет прошло. Где кудри?.. Юность?.. Светящиеся глаза? Все потускло, поблекло. Остался молодой мужчина. Симпатичный, кажется — Майкл не мог определить точно, рыская по нему взглядом. Подрос немного, раздался в плечах. Лицо изменилось. Прибавилось складок у рта. Нет, конечно, Майкл понимал, что Джеймс и не мог остаться таким же, каким был в его памяти, но он всегда представлял его тем же самым, лишь немного взрослее.

— Разочарован?.. — спросил Джеймс, растягивая неловкую полуулыбку.

— Так, я смотрю, вы уже знакомитесь! — у локтя Майкла возник Зак, тошнотворно радостный и живой.

— Мы только начали, — вежливо улыбнулся Боннар. У него был заметный французский акцент, и Майкла опять замутило. Он поморщился, поднес кулак ко рту.

— Это Майки, ваша звезда, как видите, в отличной форме, да, Майки?.. — Зак подтолкнул его чуть ближе к Боннару, будто собрался передать покупателям.

Майкл шатнулся назад. — Майки, это Винсент Боннар из «Эдитьенс Лекастор» и Жан Соррель, его муж. Да? — Зак высоко поднял брови, перевел взгляд с одного на другого. — Я все правильно сказал?.. Я не знаю, как у вас принято, поправьте, если что-то не так.

— Мы еще не женаты, — Джеймс опустил глаза.

— Но планируем, — добавил Винсент, ободряюще проведя рукой по его спине. — Свадьба в сентябре."

"Джеймс, не поднимая глаз, качнулся к нему, будто искал защиту, и Майкл, не сказав ни слова, развернулся на каблуках и тем же широким шагом, что подлетел к Джеймсу, зашагал от него прочь.

Руки были холодными, как лед, его лихорадило. Во рту было солоно и горько, он подхватил у официанта с подноса стакан, опрокинул в себя, не поморщившись — и даже не понял, что это было, текила, бурбон, виски? Он кашлянул, прижал кулак к губам. Все вокруг было таким мерзким — ему показалось, его сейчас точно стошнит прямо на пол.