52 Гц

— Главное — что он на тебе будет, — спокойно сказал Майкл.

Им обоим предстояло прикрыть гениталии специальным аксессуаром, похожим на откровенные трусики стриптизера: латексный мешочек телесного цвета, которые клеился прямо к коже. Хотя слишком тесный контакт друг с другом предотвратить было невозможно и это средство служило скорее для психологического комфорта, чем для создания барьера между эрогенными зонами, оно было необходимо для сохранения хотя бы иллюзорной неприкосновенности.

Питер тяжело вздохнул, потом вскинул голову и бодро улыбнулся.

— Она все равно меня убьет! — объявил он.

— Не мельтеши. Иди уже переодевайся, — велел Майкл.

Пока гримеры чуть ли не с лупой исследовали его плечи, руки и грудь, чтобы ничего не пропустить, Марти закрепила на нем парик, привела волосы в художественный беспорядок, потом подсобрала, чтобы выглядело достаточно небрежно.

— У тебя еще татушка. Вставай, — велела она.

Майкл послушно поднялся. Расстегнул джинсы, приспустил их на бедра, открывая инициалы ""J.

S."", черным выведенные на коже. Марти развернула его к свету, покрутила, щуря глаза.

— Джессика Симпсон, да? — улыбнулась она, выдавливая себе на руку крем для основы.

— Джулиан Сэндс, — ответил Майкл. — Вырос на его фильмах.

— А может, Джейсон Стейтем? — предположила Марти, присаживаясь перед ним на корточки, чтобы удобнее было работать.

— Джейсон Стейтем будет в следующий раз.

Майкл положил руки на пояс, посмотрел в проем двери. Там стоял Джеймс. Сложив руки на груди и привалившись плечом к косяку, он смотрел на Майкла.

Взгляд был рассеянным, почти смущенным. Скользил по Майклу, убегал в сторону, возвращался назад. Майкл пожалел, что нельзя спросить, о чем он сейчас думает. Знает ведь, чьи это инициалы — должен знать, не может не помнить, что сам их вывел на этом месте десять лет назад.

А тот вдруг вскинул на него прямой, вызывающий взгляд, и Майкла обдало жаром прежде, чем тот раскрыл рот:

— Может, Джеймс Сазерленд?..

Марти подавила веселый смешок, фыркнула в тыльную сторону ладони.

Майкл покраснел. Вглядывался в него, что было сил, а Джеймс отвечал, молча, сдерживая улыбку. Наглый. Зубастый. Таким он его не знал. Джеймс таким не был. Но стал. И этот, новый Джеймс, с его рискованной смелостью, заставлял вскипать кровь. Майкл всегда был падок на адреналин — с него у них все началось, с тайной связи, с хождения по краю, с жажды взламывать чужие правила и жить по своим. И этот Джеймс — сейчас — дразнил его, не скрываясь.