52 Гц

Вот только этого ему еще не хватало для прекрасного завершения дня — споров о том, кто где спит!

— Иначе твоя брутальность пострадает, если ты поспишь на кровати?.. — с издевкой спросил Джеймс и взмахнул простыней, чтобы застелить матрас.

— Ты сейчас допрыгаешься, — угрожающе предупредил Майкл.

— До чего?

— Ни до чего!

Майкл яростно забил две подушки в наволочки и швырнул их в изголовье. Джеймс обладал каким-то уникальным талантом его бесить. Непревзойденным просто.

— А по-моему, это обыкновенный сексизм, — сказал Джеймс.

— Я сейчас примерю на тебя кляп! — огрызнулся Майкл. — Сколько ты будешь мне это помнить!.. Десять лет прошло — а ты все не успокоишься!

— А тебе больше нечего мне возразить?

— А я не собираюсь перед тобой оправдываться.

— Почему?

— Потому что ты меня заебал! — не сдержался Майкл. — Ты будешь спать на кровати, потому что ты гость! Может, я люблю спать на полу! Может, у меня больная спина!

— А может, ты просто упрямый баран, которому плевать на чужие желания! Ты сам гость! — отозвался Джеймс, явно заводясь следом.

— Нихрена нахрен подобного! Это дом моей семьи, я здесь почти хозяин!

— А у меня как у гостя нет права голоса? — язвительно спросил Джеймс. — Вот так выглядит твое ирландское гостеприимство?

Он словно зажегся. Обычно такой ровный, спокойный, рассудительный — он сейчас прицепился к такой идиотской, абсурдной мелочи, что Майкл не знал, как это понимать.

— Ладно, — сказал Майкл. — Хорошо. Мне плевать. Спи на полу, раз тебе это так важно.

— Нет, — после короткой паузы сказал Джеймс. Он заправил одеяло в свежий пододеяльник, взмахнул им, так что порыв воздуха шевельнул Майклу волосы. — На самом деле я ненавижу спать на полу.

Майкл перестал застилать матрас, изумленно посмотрел на него.

— Что?.. — переспросил он. — Какого хрена ты выебывался тогда?!

Джеймс замер на мгновение, будто в нем что-то переключилось.

— Да, прости, — сказал он виноватым тоном. — Я завелся, не знаю, почему. Не надо было. У нас был тяжелый день… Это все очень глупо. Извини, пожалуйста.

Майкл взбил подушку, кинул себе под ноги.

— Ну вот, взял и все испортил, — ворчливо сказал он.