52 Гц

Там, невидимая за океаном, ему мерещилась каменная развалюха на другом берегу и двадцатилетний пацан, остановившийся передохнуть, пока чистил снег.

«По-другому здесь не бывает, — сказал ему Майкл, оправдываясь. — Только так. Если хочешь работать в кино — придется считаться со студиями. С теми, кто ими владеет».

Тот Майкл пренебрежительно дернул плечом. Для него это был не аргумент. Он бы не стал слушать Зака — он плюнул бы на все, как Фабьен, и вернулся бы в отцовскую мастерскую.

«Посмотрел бы я на тебя, когда бы ты попробовал этой жизни! — огрызнулся Майкл.

 — Как бы ты отказался, каким был бы гордым, если бы тебе предлагали семь миллионов за фильм! Если бы у тебя был дом в Беверли Хиллз! Если бы это был единственный шанс делать свою работу!»

«Я мечтал быть каскадером, — сквозь зубы ответил тот Майкл. — Я бы обошелся без миллионов».

«Ты не знаешь, что это такое, — вдруг догадался Майкл. — Это не просто работа. Ты не поймешь, пока не почувствуешь сам. Джеймс разглядел это в тебе, когда ты ничего не соображал.

Ты прав… дело не в деньгах. И не в славе. Это — призвание. Его нельзя выбрать, от него нельзя отказаться. Когда ты впервые рассказываешь чужую историю, даешь ей голос, позволяешь ей говорить сквозь тебя — ты понимаешь, зачем ты вообще существуешь. Это переворачивает тебя. Каждый день, посвященный чему-то другому — это день, в котором тебя нет».

«Я знаю, зачем я существую! — обозлился тот Майкл. — У меня есть свои мечты!»

«Да ты всю жизнь боялся мечтать по-настоящему! Ты был уверен, что тебя не возьмут в актеры — с таким лицом! И решил, что хоть каскадером пробьешься — потому что с другой дорогой не справишься!»

«С какой дорогой? С твоей? — пренебрежительно спросил тот Майкл.

 — По пути со всяким говном? Да как-то мне на нее не хочется».

«Через десять лет ты все равно оказался бы на моем месте! — крикнул ему Майкл. — Ты и оказался! Посмотри, что с тобой стало! Кем ты стал! Посмотри на меня! Это — ты!»

Тот Майкл ничего не ответил. Он отвернулся, будто даже взгляд не хотел марать.

От беспомощности Майклу хотелось грызть себе пальцы, будто он мог, как лис, попавший в капкан, отгрызть себе лапу и вырваться на свободу. Но не было у него такой лапы, которую он мог бы отгрызть. Он сам был своим капканом.

«Это из-за тебя я оказался здесь, — с ненавистью подумал Майкл, вглядываясь в горизонт. — Это ты был слишком гордым, чтобы пойти к Джеймсу и сказать, что тебе нужны деньги. Он бы не стал упрекать! Но ты же не мог! Ты сам хотел справиться!..