52 Гц

 — Спирт!

Глотнул для вдохновения — и велел Шеймусу принести молоток, изоленту, пару досок потоньше, пару тряпок, каких не жалко, нашатырный спирт, резиновый ластик и все отвертки, какие сможет найти. Вернуть Фиат в рабочее состояние было для него теперь делом чести.

И он увлекся. Качественный ремонт делать было и нечем, и некогда, но он сделал, что смог — подтянул крепления аккумулятора, зачистил от окиси все контакты, до которых добрался, подпаял мелочь: фары, датчики. Вернул на место все, что случайно выломал, с наслаждением запуская руки по локоть в эту антикварную рухлядь.

— Посвети, нихера не вижу, — велел он Шеймусу, вытаскивая из зубов фонарик, и протянул руку в сторону. Тот взял фонарик, спросил голосом Джеймса:

— Куда посветить?

Майкл в замешательстве поднял голову. Вместо Шеймуса у раззявленного капота и впрямь стоял Джеймс. Держал фонарик, неловко улыбался.

— А ну, иди отсюда, — грубо приказал Майкл. — Тут грязно. И вообще.

— Ничего, я не боюсь, — сказал Джеймс.

Глаза у него были тихие и опасные — кажется, он тоже напробовался как следует.

Сердце подпрыгнуло. Майкл посмотрел на свои руки — перемазанные в саже, масле и черт знает в чем еще. Машинально взял ветошь, начал оттирать грязь.

— Иди отсюда, — тихо повторил он, глядя на Джеймса исподлобья. — Я тебя развлекать не буду.

— А я разве просил? — поинтересовался тот.

Майкл глянул ему за спину — там, под крылом Цессны, стояла дружная компания: режиссер, его помощники, Шеймус, даже Питер, который пить категорически не умел — его уносило с полпинты.

А еще там был Винсент, и Майкл, едва позабывший о нем, возненавидел его с новой силой. И — заодно — Джеймса. За то, что тот не устоял, подошел. За то, что Майкл видел в его глазах тот самый, знакомый, манящий блеск.

Майкл бросил вытирать руки. Схватил Джеймса за рукав, утащил под прикрытие Фиата, прижал к дверце машины.

— Брось это, — прошипел он, нависая над ним, глядя в глаза. От Джеймса пахло всеми семьюдесятью градусами потина, и у Майкла закружилась голова.

— Бросить что? — шепотом спросил Джеймс, зачем-то радостно улыбаясь в ответ.

— Это.

— Что — это?

— Вот то, что ты делаешь.

— Что я делаю?.. — невинно спросил Джеймс, улыбаясь еще радостнее. У него в глазах как будто горело по синему газовому огоньку, так они светились. — Это ты меня держишь.

Майкл наконец обратил внимание, что всей грудью, всем весом прижимает Джеймса к машине — а тот, подняв руки — то ли сдается, то ли не решается оттолкнуть.

И у него стоит. У Майкла.