52 Гц

Но сейчас он мог уйти в глубину, погрузиться в персонажа и в его жизнь настолько полно, чтобы их было не отличить. Он знал, что мог это. Наверное, просто… боялся. Эрик был куда честнее и резче. Он не гнулся ни перед кем. Даже с Богом он разговаривал стоя. Даже с петлей на шее он стоял и смотрел в небеса, будто спрашивал: «А ты готов ко встрече со мной, Господи?»

Майкл поднялся на ноги. Джеймс проводил его одновременно испуганным и воодушевленным взглядом.

— Доброй ночи, — сказал Майкл. Голос со стороны показался ему строже и спокойнее.

Ему показалось, он услышал в ответ шепотом «хороших снов, Эрик» — но, может быть, ему показалось.

Он не вернулся в трейлер — он ушел в дом управляющего, в темноте, не зажигая света, нашел комнату Эрика. Встал на пороге, оглядывая ее. Он не сказал бы, что здесь все было не так… Не все. Но кое-чего не хватало. А что-то было совсем лишним. Ваза для цветов, например. И красивый подсвечник.

Майкл вынес их в коридор, оставил у двери. Вернулся.

Луна светила в окно, ложилась четкими квадратами на покрывало.

Он сел на постель в пятно лунного света. Подставил ему сложенные ладони, будто хотел зачерпнуть его, как воду, и напиться им. Отсутствие в руках шнурка с узелками и бусинами ощущалось им, как болезненная утрата чего-то ценного. Он потер друг о друга ладони. В одно движение перетек на пол, коленями перед кроватью. Поставил локти перед собой и сцепил руки, опустил на них лоб. «Отче наш», по крайней мере, он помнил еще с детства.

Питер не мог не заметить, что Майкл начал творить что-то странное, что их совместная работа изменилась.

И, конечно, попросил совета, как сделать так же.

Майкл покачал головой. В последнее время он ощущал Эрика, как свою тень. Тот постоянно был рядом, и стоило Майклу забыться, как реальность начинала слегка размываться, он словно проваливался в прошлое и с непониманием смотрел на людей, операторов и машины, наблюдая за ними, как за диковинами. Питер-Терренс вызывал у него теперь смешанные чувства."

"— Я не думаю, что тебе стоит учиться такому, — сказал он.

 — Может, это единственный проект за всю твою жизнь, когда ты можешь работать с ролью на этом уровне. Никто так больше не делает. В Голливуде — никто. Для твоих романтических мальчиков все это не нужно. Просто учи слова, не смотри в камеру… и вся работа. Это — другое.

Он теперь говорил медленнее, отмеряя слова, как товар на весах — чтобы не вышло ни длинно, ни коротко, а ровно столько, сколько требуется.