50 и один шаг назад

– Проходите, мисс Пейн, чувствуйте себя, как дома, – раздаётся сбоку от меня насмешливый мужской голос, а внутри меня всё переворачивается от убитых чувств к владельцу этого тембра.

– Я бы хотела начать и поскорее закончить, – мой же голос немного дрожит, но я поднимаю подбородок, смотря на место моего наказания. Не могу видеть его. Не могу больше желать любить его. Любить нет сил и знать, какой он на самом деле.

– Мне плевать на твои желания. Раздевайся и выйди на свет, хочу полюбоваться в последний раз этой кожей, которую так боялся испортить.

Не знал, что под ней таится сама дьяволица, – грубо произносит Николас, и я желаю крикнуть ему, что ошибся. Но разве он хочет верить в это? Ни капли. Поэтому бросаю на пол одежду, а за ними халат. Делаю шаги на высокой шпильке, вставая под яркую лампу, и не поднимаю глаз. Больно. Внутри стало душно от осознания того, что меня ожидает.

Кожей чувствую, как он подходит. Она горит, но моментально леденеет, когда чужие пальцы дотрагиваются до ленты на моей спине, и проводят по ней, разнося по телу неприятные позывы.

– Тебе идёт, прекрасное и подлое создание. Наклонись, – он с силой хватает меня за затылок, опуская вперёд, что мой живот ложится на перекладину, а лицо прижимается к кожаной обивке.

Закрываю глаза. Всю трясёт от его рук, когда-то бывших такими нежными, а сейчас чужими.

– Посмотри на меня… посмотри на меня этими чёртовыми глазами, чтобы я вспомнил, насколько ты была лжива, – я чувствую его дыхание на моём лице, и это заставляет сердце сжаться. Люблю.

Невероятно. Больно. Нет. Я жмурюсь так сильно, что перед закрытыми глазами появляются яркие точки.

– Смотри на меня! – Кричит он, сжимая мои волосы, и я распахиваю глаза, встречаясь с такими тёмными, такими яркими и накалёнными алым светом вокруг, что мои губы начинают дрожать. В них что-то иное, незнакомое и жуткое, опасное и это передаётся мне. Боюсь, страшно боюсь того, что будет дальше. Но это итог моей любви, моя ошибка и я пронесу её через себя. Я стала такой же, как он. Желаю запомнить это, чтобы больше никогда не позволять себе любить.

Его рука в моих волосах слабеет, а его лицо приобретает оттенок печали, но всё это ложь. Никогда не скажу, ничего больше. Не добьётся.

Николас резко выпускает мою голову и, сжав губы, опускает лицо вниз, хватая мою руку и затягивая на запястье ремень. Затем обходит с другой стороны, и проделывает это с другой рукой.

Из глаз скатывается слеза, когда я вижу себя в зеркале и его, ушедшего в тень. Не могу смотреть.