50 и один шаг назад

– Итак, в связи с последними событиями, произошедшими этим утром, мой клиент требует от вас выполнения контракта. У нас есть чёткие доказательства нарушения вашего соглашения. Мы распечатали список ваших звонков с мобильного, и там мелькает телефон редакции. Длительность разговора минута и тридцать четыре секунды. Звонок сделан одиннадцатого апреля в десять часов и пятьдесят семь минут вечера. В это время, по данным, с GPRS навигации вы находились здесь. Вот подтверждение моих слов.

Он кладёт на стол первый лист, и я хватаюсь в него, пробегая глазами по наборам цифр, и останавливаюсь на обведённом красным телефоне.

Дата. Время. Всё, правда. Но как?!

– Это не я… не я, понимаете? Я была… не помню, где я была. Я там была… у него, а потом приехала сюда. Я была в ванной… была… – одними губами говорю я, бросая умоляющий взгляд на мужчину. Но его лицо не выражает даже сожаления. Холодное, с примесью раздражения и отвращения.

– Факты говорят сами за себя, мисс Пейн. Сумма в пять тысяч долларов была переведена на вашу личную карту и снята ещё вчера днём.

Вы тоже можете ознакомиться с этими фактами, – он кладёт следующий лист, и я распахиваю глаза, смотря на передвижение этой суммы, которую я в глаза не видела. – Что ж вы так мало попросили-то? Да ещё и потратили на глупости, а могли бы защитить себя. Но я продолжу. По условиям вашего соглашения с моим клиентом, он вправе на вас подать в суд, где пройдёт закрытое разбирательство дела. Затраты на адвоката, поиск вашего алиби, фабрикация документов, к которой вы прибегнете, я уверен, и последующий проигрыш с уплатой неустойки, какую пожелает мистер Холд и, возможно, условный срок за неверную дачу показания, а, возможно, реальный. Но у вас нет таких денег, верно? И вы не готовы иметь такой исход событий? По последним данным, у вас крупные финансовые проблемы в семье.

– Да, – киваю я, сжимая в руках бумагу.

– Мистер Холд готов пойти вам на встречу, ввиду вашего тесного сотрудничества. Он предлагает вам альтернативу.

– Господи, – я издаю нервный смешок, а затем начинаю смеяться, ясно понимая эту альтернативу. Больно. Жёстко. Обидно. Гадко оттого, что я до сих пор надеюсь на доверие. Всё разбивается снова и снова, моё сердце уже не может контролировать себя, срываясь на бешеный темп. Ладони внезапно потеют, и я отбрасываю от себя бумагу, поднимая взгляд на опешившего моим поведением адвоката.

– Наказание. Он хочет сделать меня его рабыней.