50 и один шаг назад

Моя рука ложится на ручку двери и опускает её вниз с характерным щелчком."

"Я на секунду замираю, собираясь с силами или же не давая себе бежать, как трусихе, и вхожу в палату.

Отец поднимает голову с подушки, удивлённо смотря на меня, как и я на него. По нему видно, что все эти капельницы, трубки в его теле истощили его. Под глазами залегли тёмные круги, а глаза потеряли жизненный цвет, кожа приобрела неприятный желтоватый оттенок, а лицо отекло.

– Мишель, – потрескавшимися губами шепчет он.

– Здравствуй, папа.

Я пришла, чтобы узнать, как ты себя чувствуешь? – Сглотнув, спрашиваю, продолжая стоять у двери и не имея сил сделать шаг к нему.

– Отвратительно, словно в меня не вливают витамины, а выкачивают жизнь, – он приподнимает уголок губ, и я усмехаюсь от его фразы.

– Хорошо… наверное, так и должно быть, – говоря, перевожу взгляд на окно, за которым всё так серо, как и в палате.

– Доченька, подойди ко мне, присядь. Я думаю, что должен объясниться. Я…

– Нет, не хочу этого слушать. Нет, – перебиваю его, резко разворачиваясь и хватаясь за ручку, чтобы сбежать.

Дура, не надо было ехать сюда.

– Почему ты не дашь и мне шанс объяснить причины своего поведения? Почему он стал для тебя таким драгоценным, и ты готова прощать только его, а другие перестали быть для тебя людьми? – Слышу полный горечи голос отца, и это останавливает меня.

– Потому что вы все были против него, – шепчу я.

– Да, против него, дорогая, но не против тебя. Когда у меня случился приступ, первое о чём я подумал, что умираю.

А второе, что оставляю тебя одну. Одну с ним, и у меня не хватило времени найти для тебя хорошего мужчину, который будет всегда защищать тебя. Я не успел, и мне стало страшно, хотелось бороться, лишь бы ещё немного дали времени, чтобы я всё сделал. Мишель, я прошу тебя, поговори со мной, выслушай меня.

– Хорошо, – киваю я, разворачиваясь и подходя к койке. – Только не оскорбляй его.

– Постараюсь, – хмыкает отец, нажимая на пульт и выключая телевизор.

Пододвигая стул, сажусь на него, нервно сжимая руки в замок.

– Я слушаю, – произношу я, и отец моргает, концентрируя взгляд на мне.

– Сначала, – его рука с капельницей на внешней стороне тянется ко мне, но я отшатываюсь от неё, подаваясь назад. Опустив взгляд из-за слёз, скопившихся в глазах отца, я чувствую себя гадко, но пока… не могу позволить ему трогать меня. Мне больно, сейчас я открыта для нападения, я слаба без Ника, и более чувствительная, чем раньше.

– Прости меня, доченька.