140 ударов в минуту

Меня злит, что спасти её не получилось. И этот ублюдок, который игрался с её чувствами, тоже злит.

— Откуда она должна тебя помнить?! — огрызаюсь на отца. — Ты же свалил после её рождения и не вспоминал о нас, пока я сам к тебе не приполз. Мама умирала! Она три года умирала! А тебе было насрать! Но я снова приполз. Что мне в этот раз сделать, чтобы ты не вышвырнул нас? Могу на колени встать. Хочешь, папа? — выплёвываю с ненавистью.

Понесло. Я дебил! Чёртов дебил! И при сестре не надо было.

— Саркис, — отец подходит и кладёт ладонь мне на плечо.

У меня за спиной тихо шмыгает носом сестра. Разворачиваюсь, присаживаюсь перед ней на корточки и крепко обнимаю.

— Прости, что сорвался, — шепчу на ушко. — Наговорил лишнего. Прости. Не плачь. Всё будет хорошо. Я больше не буду.

— Давай уйдём, — шепчет она. — Нас тут не любят.

— Нам не надо, чтобы нас любили, — говорю громче, чтобы отец тоже слышал.

Отец снова приглашает нас в дом. Заходим. Анаит с приоткрытым ртом смотрит по сторонам, а я продолжаю грызть себя за то, что наговорил. Собирался же сдержаться.

Мой взгляд натыкается на женщину в лёгком брючном костюме, стоящую на лестнице, ведущей на второй этаж. Официальная жена отца положила ладонь на перила, поджала губы и даже не пытается скрыть того, что совсем не рада нашему визиту.

— Наташа, — отец зовёт свою женщину, — забери Анаит, познакомь её с младшими братом и сестрёнкой.

— С сыном? — её передёргивает. — Мальчишка опять пришёл просить денег?

— Уйди, я сказал! И возьми ребёнка! — теперь взрывается отец. Удивлённо веду бровью.

— Я не хочу, — прячется за меня Анаит.

А я понимаю, что так действительно будет лучше. Уговариваю её. Заверяю, что никуда не денусь, и она всё же соглашается пойти с Натальей.

— Сурен, я отцу своему позвонила, — бросает та с лестницы.

Мой «донор» кивает и приглашает меня пойти за ним. Сворачиваем в небольшой коридорчик, из него попадаем в столовую.

— Скажи, у тебя внутри хоть что-то дёрнулось, когда я сказал, что матери больше нет? — в груди всё ещё горит, а мне за каким-то хером надо услышать его ответ.

— Мы с Леной давно стали чужими людьми. Она вам даже фамилии поменяла. И отчества, — отвечает он.

— Это я настоял.