120 дней Содома, или Школа разврата

И каким оружием приходилось действовать этому ряженому? Нет, господа, отнюдь не обыкновенные розги – крепкая связка толстых ивовых прутьев, которые буквально рвали бы ягодицы – вот что требовалось нашему страстотерпцу. По правде говоря, это дело малость отдавало содомией, но я не могла особенно возражать: завсегдатай у Фурнье, издавна и искренне привязавшийся к нашему дому, он к тому же занимал такое положение, что мог быть весьма для нас полезным. Я без труда подыскала смазливого юношу, случавшегося кое-когда у меня на посылках.

Я снабдила его ивовыми прутьями и, как вы догадываетесь, устроилась понаблюдать за этой церемонией, оказавшейся презабавной. Гость сначала долго разглядывал мнимую девицу и явно нашел ее вполне в своем вкусе; он влепил ей пяток-другой поцелуев, от которых за милю несло недозволенным, затем обнажил свою задницу и, по-прежнему делая вид, что не замечает маскарада, попросил как следует растереть ему ягодицы. Мальчика я хорошо подготовила, и он, ничуть не удивляясь, просьбу выполнил. «Ну а теперь, – говорит сладострастник, – отстегайте меня и, смотрите, без всякого снисхождения»."

"Молодой человек хватает связку прутьев и тут же отвешивает полсотни ударов по подставленным ему ягодицам. Весь в отметинах от побоев, распутник кидается к своей мужественной истязательнице, задирает ей подол, одной рукой хватается за неоспоримый признак, изобличающий пол, другой за ягодицы и никак не может решить, в каком храме воскурить фимиам сначала. Наконец он выбирает зад – и тут же приклеивается к нему своим ртом.

Боже великий! Как же отличается страсть естественная, та, что внушается самой природой, от страсти, которую называют противоестественной! Никакой женский зад не целовали с таким пылом и упоением, какие достались заду нашего мальчишки: три или четыре раза язык распутника просто исчезал в заднем проходе. Наконец, оторвавшись, – «Милое дитя, – кричит он, – продолжи же свою работу!» Порка возобновляется, но испытуемый уже воодушевлен и вторую атаку выдерживает более стойко. Его всего исполосовали в кровь, но на этот раз член его встает на дыбы и наш герой сует его в кулак юному предмету своего восторга, и пока один щупает и мнет член другого, этот другой разгорается желанием отплатить той же монетой: подол снова задран, но теперь уже выбрана передняя часть; уж он и гладит, и встряхивает, и сжимает эту игрушку, и в рот ее берет. После таких подготовительных ласк забавник в третий раз подставляет свой зад под удары.