1185 год. Восток - Запад

Низами уже давно не пишет: он беден, он не может позволить себе бросить повседневные занятия ради поэзии. Может быть, и на бумагу денег нет.

И вдруг в дверь стучится посланец Кызыл-Арслана. Тот стоит лагерем в тридцати днях пути от Гянджи. Гонец привез письменный приказ поэту собираться в путь.

Когда Низами ввели в шатер атабека, Кызыл-Арслан предавался веселью под звуки музыки: певцы исполняли газели Низами — легкие и беззаботные стихи молодости. Низами остановился у порога. Повелитель приказал певцам уйти.

Кызыл-Арслан поднялся с ковра, подошел к Низами, обнял его и посадил рядом с собой.

Никаких деревень Низами не получал и слыхом не слыхивал о такой милости. Пришлось в этом признаться.

— Ах, — воскликнул повелитель, словно и не подозревал о таком несчастье, — неужели ничего Низами не получил?

И тут же приказал выписать Низами грамоту на деревню Хамдуниан и вынести для него почетный халат.

Когда Низами собирался в обратный путь, кто-то из придворных с деланным сочувствием поведал о том, что деревня потому и дана поэту, что не приносит дохода, лежит она на границе и разбойники отнимают урожай у крестьян, как только те его соберут.

Так величайшая поэма средневековья не принесла Нивами дохода.

Но из этого не очень удачного визита родились легенды, которые упорно рассказывали современники, а затем, приукрасив, потомки.

Но поэма все же жила: ее переписывали, ее копии атабек дарил знатным гостям, слава Низами гремела, хотя до Гянджи докатывались лишь отзвуки ее. Умерла вторая жена Низами, которую он не любил, подрастал Мухаммед, доставляя отцу и радости и огорчения.

"Весной 1188 года к Низами прибыл гонец из Шемахи от ширваншаха, того самого деспота, который заморил в тюрьме Фалаки и терзал Хагани. Это был большой ценитель поэзии и не менее известный губитель поэтов. Одно другому не мешало. Как знаток и ценитель, он предложил Низами переехать к нему.