100 великих узников

 Розен, например, вспоминал:

С беспокойным чувством, с мрачными думами приближался я к Шлиссельбургу, опасаясь, чтоб нас не оставили в его стенах. Я знал, что несколько человек из моих товарищей содержались там после приговора. Когда тройка повернула вправо — к селению, я перекрестился."

"О коменданте крепости декабрист Михаил Александрович Бестужев (младший из братьев) рассказывает следующее.

В октябре 1826 года нас с братом повезли в Шлиссельбург, где мы пробыли до сентября 1827 года — в заведении, подобном Алексеевскому равелину, ухудшенному отдаленностью от столицы и 30-летним правлением генерал-майора Плутанова, обратившего… это заведение в род аренды для себя и своих тюремщиков за счет желудков несчастных затворников, получавших едва гривну медью на дневной харч, когда положено было выдавать 50 копеек ассигнациями.

Этот Плутанов в свое 30-летнее управление до такой степени одеревенел к страданиям затворников, что со своими затверженными фразами… походил скорее на автомата, чем на человека, сотворенного Богом.

Когда я просил его купить на мои деньги каких-либо книг, он мне отказал, ссылаясь на строгое запрещение.

Только со сменой этого коменданта положение заключенных улучшилось. В записках М. Бестужева можно прочитать следующее:

""Я был помещен в маленькую комнатку в четыре квадратных шага; из этого надо вычесть печь, выступавшую в комнату, место для кровати, стола и табурета Комната стояла не в ряду, где помещались брат Николай, Иван Пущин, Пестов, Дивов и другие. Те комнаты были просторные и светлые и имели ту выгоду, что, будучи расположены рядом… доставляли заключенным возможность сообщения посредством мною изобретенной азбуки, а летом при растворенных окнах даже разговаривать в общей беседе.

Когда был назначен генерал Фридберг, мы вздохнули свободнее. Он дал нам все по положению: халаты, белье, тюфяки, постельное белье и устроил общее приготовление пищи, что дало нам возможность иметь табак и даже чай.

За год до восстания был принят в ""Северное общество"" Николай Александрович Бестужев, но в его работе на первых порах он принимал довольно скромное участие.

К числу руководителей Общества он не принадлежал, о составе думы и ее планах не знал и имел только те сведения, которые ему сообщал К. Рылеев. В передние ряды Н. А. Бестужев выдвинулся только в самый момент восстания. Утром 14 декабря 1825 года по поручению К. Рылеева он отправился в казармы Морского экипажа, чтобы вывести матросов на Сенатскую площадь.