100 великих узников

Общественный обвинитель Фукье-Тинвиль так и не смог собрать досье против Марии-Антуанетты, хотя были просмотрены все ее личные бумаги и письма. Не найдя многих документов, Фукье объявил, что они были уничтожены во время бегства королевской семьи из Парижа, и для обвинения этого оказалось достаточно. Кроме того, были использованы обвинения дофина Людовика XVII, который якобы свидетельствовал против своей матери. Председатель Революционного трибунала во время заседания обвинил Марию-Антуанетту в пагубном влиянии на короля Людовика XVI: ""Это вы научили Луи искусству обмана, с помощью которого он лгал своему народу, который привык ему верить"".

Потом королеве напомнили об октябрьских днях 1789 года, ее ответственности за развязывание войны и вновь обвинили по ""делу о гвоздике"". В суде Мария-Антуанетта была одна против своих обвинителей, никто не указал ей, как вести себя и как защищаться. С защитниками, которых ей назначили, у королевы было три свидания, во время которых их разговоры подслушивали.

14 октября 1793 года Марию-Антуанетту стали судить за ""государственную измену"", но свидетели, которых вызывали в течение всего дня, не дали против королевы каких-либо серьезных показаний Мария-Антуанетта уже стала надеяться, что ее просто депортируют, но ее приговорили к смертной казни.

Один из очевидцев судебного процесса потом вспоминал:"

"Слушая обвинения и приговор, королева не выдала ни единого признака испуга или паники. Она вышла из зала, не сказав последнего слова ни судьям, ни публике"".

Королеву отвели в камеру для приговоренных, где она попросила принести ей письменные принадлежности и села писать письмо принцессе Елизавете, поручая ей своих детей.

16 октября 1793 года Мария-Антуанетта оделась во все траурное, но ей не разрешили этого, и служанка помогла королеве переодеться. В 10 часов утра палач А. Сансон связал ей за спиной руки, снял с головы чепец и обрезал волосы… В конце двора собралось много народу, и среди них Мария-Антуанетта увидела жену тюремного смотрителя Ришара, окликнула ее по имени и поблагодарила за все те благодеяния, которая та ей оказывала.

Со связанными руками королева с трудом взобралась на телегу, которая должна была везти ее к эшафоту. Холодный и туманный осенний день еще больше угнетал и без того тяжелое состояние Марии-Антуанетты. Телега медленно ехала сквозь плотную толпу, собравшуюся с раннего утра. Рядом с королевой стоял священник Жирар, которому на мгновение показалось, что в ее глазах мелькнул страх.