100 великих узников

Королевскую семью заключили сначала в Люксембургский дворец, а потом в Тампль. Здесь венценосных особ разместили в Малой башне — в скромных, но достаточно комфортабельных апартаментах. Они прибыли сюда в сопровождении преданных друзей и слуг, но уже на следующий день всех слуг, за исключением камердинера короля Клери, который получал жалованье от Коммуны, отправили в тюрьму Ла Форс. Стражники обращались с Людовиком XVI грубо и не снимали перед ним шляпы, а часовые не отдавали ему честь. У королевской семьи не было священника для совершения богослужений, и король сам ежедневно читал по требнику тексты церковных служб.

Правда, некоторые гвардейцы, несшие охрану, охотно исполняли мелкие поручения узников и даже пускали к ним посетителей. Власти выделяли немалые средства на их гардероб, сильно пострадавший в августовские дни, и вообще стремились создать королевской чете максимум удобств. Содержали королевскую семью хорошо, стол их отличался изысканностью и изобилием и состоял из 20 блюд. По требованию заключенных им выдавали книги, письменные принадлежности и т.  д.

Людовик XVI вставал рано, сам брился и одевался, затем молился, а в оставшееся до завтрака время — читал. День Марии-Антуанетты начинался еще раньше, а в 9 часов утра вся королевская семья собиралась в комнате Людовика XVI. Вторая половина дня посвящалась чтению и играм, вечерами устраивались семейное чтение, игры в пикет и карты, шарады и другие невинные развлечения, а к полуночи все расходились по своим комнатам.

В Малой башне Тампля королевская семья пробыла первый месяц заключения, пока не благоустроили помещения Большой башни.

Короля с сыном поместили на одном этаже башни, Марию-Антуанетту с дочерью и принцессу Елизавету (сестру Людовика XVI) — на другом. Снаружи и внутри башня охранялась стражей, набранной из парижских секций Коммуны, но общение между узниками было свободным. На новом месте заключения им не приходилось жаловаться на отсутствие комфорта: все комнаты были хорошо меблированы, а в спальне Марии-Антуанетты даже установили ванну. И все же это была тюрьма — со стражей, массивными дверями с глазками для наблюдателей, решетками на окнах-бойницах и всегда прикрытыми ставнями.

Людовик XVI был создан для тихого семейного очага, а не для бурной жизни; он был добрым семьянином, но жизнь уготовала ему совсем другое. К политическим новостям, находясь в Тампле, он был равнодушен: известия о победах и поражениях французской армии и постановлениях Конвента, казалось, мало интересовали его.