100 великих узников

Лучшие архитекторы и художники того времени создавали интерьер, подбирали шелка для обивки стен и мебель, расписывали карнизы и плафоны… ""Домики"" маркиза де Сада были в другом роде. Основным их ""украшением"" стали плети и розги, причем плети изготавливались из железных нитей, один вид которых мог лишить неподготовленного человека сознания. Рядом с ними слуга расставлял порнографические эстампы и рисунки вперемежку с предметами религиозного культа — в основном с распятиями, выполненными из дерева, металла, слоновой кости или гравированными на металле… Неудивительно, что в такой обстановке богохульные речи и святотатства переходили все границы.

Имя маркиза вскоре стало постоянно появляться в донесениях парижской полиции. Он часто устраивал разнузданные оргии в своем домике, ходил в публичные дома и притоны и ради сиюминутных наслаждений, и чтобы выбрать девушек для будущих развлечений. К концу 1764 года за маркизом окончательно утвердилась дурная репутация.

В 1768 году маркиза арестовали во второй раз и заключили в Сомюрский замок, где ему позволили гулять и даже приглашали на обед к коменданту, но он чувствовал себя оскорбленным, что его бросили в темницу из-за похождений, которым предаются все.

Из Сомюра маркиза де Сада перевели в Лион, но и там он возмущался, что не сделал ничего особенного — всего-то выпорол публичную девку.

Пока маркиз бесновался в лионской тюрьме, в Париже начался процесс, целью которого была конфискация имущества де Сада. Он считал, что в отношении его совершается явная несправедливость, и яростно ненавидел парижских судей, обличал их в том, что они ""испытывают больше сочувствия к поротой заднице уличной шлюхи, чем к народу, хотя называют себя его отцами, а сами предоставляют ему возможность подыхать с голоду"".

По словам де Сада, в других странах таким девушкам посоветовали бы сменить профессию, если она им не нравится; а уж если они занялись подобным делом, пусть терпят и сопряженные с ним неудобства.

Срок тюремного заключения маркиза де Сада был неизвестен, но предполагалось, что он составит всего несколько недель.

Однако подходило к концу лето 1768 года, а у него по-прежнему не было никакой надежды вырваться из лионской крепости Пьер-Ансиз. В августе Рене Пелажи разрешили навестить мужа, и он воспринял это как хороший знак, но надежды его не оправдались. Рене Пелажи предупредили, что ей следует подготовить супруга к долгому пребыванию в тюрьме, так как на этот раз Людовик XV не собирался быстро освобождать его.