100 великих узников

 Леонтьеву вновь отправиться в дом князя и немедленно доставить его в суд. Императрица потребовала, чтобы Д. М. Голицын написал свои ответы по пунктам, не выходя из зала заседаний, после чего ответы князя представить ей.

В 10-м часу утра больного старика доставили в Высший суд: он отвечал на вопросы, потом их переписывали набело, сличали обе версии, исправляли неточности, заново переписывали набело… Через два дня ""дело Кантемира"" было решено Высшим судом, который нашел, что решение Сената было правильным по существу (о выделении княгине Н.

 И. Кантемир четвертой части из майората), но неправильными были некоторые сенатские определения.

24 декабря Л. Перов подал второе ""повинное письмо"", в котором подробно рассказал о своем участии в ведении ""дела князя Кантемира"" и о разговорах, которые имел с ним князь Д. М. Голицын. Только теперь понял старый князь, что дело не в процессе его зятя, что главный преступник — он сам, а преступление его заключается в событиях 1730 года: избрание на престол Анны Иоанновны, ограничительные ""кондиции"", его старание ""прибавить себе как можно более воли"" и уверенность, что он сможет ""удержать эту волю""… Вот за что теперь его ""судили"", и он не мог рассчитывать, что суд будет справедливым.

8 января 1737 года князя Д. М. Голицына приговорили к заключению в Шлиссельбургскую крепость и содержанию в ней под строгим караулом. Наказание, по обычаю того времени, распространялось и на родственников осужденного, близких и дальних: их предписывалось употребить к делам в отдаленные места, только ""не в губернаторы"".

А движимое и недвижимое имущество отписать в казну…

Во второй половине дня 8 января в дом Д. М. Голицына явились генерал-полицмейстер Салтыков и генерал Игнатьев: они отобрали у князя ""кавалерии"", шпагу и бумаги, опечатали весь дом и поставили караул из 12 рядовых солдат под началом капрала и сержанта.

На другой день князю приказали отправиться ""в определенное ему место"", но разрешили взять ""из бывших его пожитков, серебра, платья и прочего, что он с собою взять пожелает"". Из дворовых людей для услужения ему были даны три человека, которых в крепости тоже велено было держать под крепким караулом. На пропитание в день князю отпускалось по одному рублю, каждому человеку из прислуги — по гривне.