100 великих узников

В стене одной из комнат в доме боярыни нашли дорогой клад, спрятанный, видимо, еще ее предками. Слуга Иван припрятал для опальной своей хозяйки несколько золотых изделий, но был предан своей женой.

Протопоп Аввакум из пустозерской ссылки продолжал посылать письма своим единомышленницам, восхвалял их мужество в мученичестве и даже смерть, угрожавшую им, рисовал как желанные врата царства небесного. Поддержку боярыне оказывали и другие раскольники, а княгиня Урусова вела оживленную переписку со своими детьми.

Пятнадцатилетнему сыну, который под влиянием отца начал было забывать мать, она пишет:

Ох, любезный мой друг, Басенка, или ты забыл меня… И я ныне молю о тебе, любезный мой… обрадуй ты душу мою и свою душу помилуй во веки, поживи ты усердно Христу, стой в вере истинной старой, а к новому не прикасайся, не погуби душу свою…

Царь и патриарх решили избавиться от узниц, смущавших Москву. И вот закованная в цепи боярыня предстала перед патриархом Питиримом. Она не хотела стоять перед патриархом, и ее поддерживали сотник и стрельцы; по-прежнему упорно отказывалась она от новой веры, несмотря на все уговоры.

Когда боярыня увидела, что патриарх хочет помазать ее священным маслом, она встала на ноги и приготовилась, «яко борец»."

"На другой день боярыню Ф. П. Морозову, княгиню Е. П. Урусову и их «сопричастницу» Марью Данилову, задержанную на Дону, пытали на Ямском дворе. Руководивший пыткой князь И. А. Воротынский снова пытался образумить боярыню: «Что сотворила еси? От какие славы и в какое бесчестие прииде!.

. Се же тебе бысть, яко приимыла еси в дом Киприяна и Феодора юродивых и прочих таковых, и их учения держася, царя прогневала еси!» Боярыню пытали дыбой, «обнажив по концех ее сосец… и повесиша на тряску, висела полчаса, и ремнем руки до жил протерли». Но и на дыбе она продолжала укорять своих гонителей за «лукавое их отступление». Затем несчастных женщин с вывернутыми руками бросили раздетыми на снег и другие казни над ними творили: «плаху мерзлую на перси клали и устрашая к огню подносили, хотя сжечь». Марью Данилову били плетями. За ночь на Болоте за Москвой-рекой для них приготовили сруб, а наутро хотели предать сожжению, да «бояре не потянули», ведь княгиня Е. П. Урусова и боярыня Ф. П. Морозова были из знатных семейств, и публичная казнь могла превратиться в опасную для правительства демонстрацию.

Узниц сослали в Боровск, где посадили в земляной острог.