Звезды светят вниз

Я решил остаться в Нью-Йорке. Буду преподавать у Джуллиарда[39].

* * *– Что со мной могут сделать? – спросила Лара.

– Это как посмотреть, – откликнулся Терри Хилл. – Сначала жюри выслушает ваши показания, а потом либо признает вас невиновной – с возвращением соответственно игорного дома, – либо сочтет улики достаточными и передаст дело в суд. Если их вердикт будет именно таков, вам грозит тюремное заключение.

Лара что-то пробормотала.

– Простите, мисс Камерон?

– Я сказала – отец был прав. Это судьба.

* * *Слушания длились четыре часа.

– Вы держались превосходно, мисс Камерон! Думаю, все закончится хорошо. Прямых доказательств у них нет, поэтому...

Адвокат внезапно смолк, и Лара обернулась. По фойе уверенно вышагивал Пол Мартин: строгий двубортный пиджак, белоснежная сорочка, коротко подстриженные, благородной седины волосы.

– Неужели его вызвали как свидетеля? Скажите, Пол действительно вас ненавидит?

– Не понимаю, Джерри, как.

– Лара, если Мартина обяжут дать показания, нам конец. Вы отправитесь за решетку.

Она отвела взгляд в сторону.

– Но и ему в таком случае... не поздоровится.

– Потому-то я и спросил. Захочет ли он вас уничтожить вместе с собой?

– Не знаю.

– Рад встрече, Лара! – Мартин подошел к ним вплотную. – Я слышал, у тебя неприятности? – Глаза его были совершенно пусты. – Сочувствую, девочка.

Лара вспомнила слова Говарда Келлера: Он сицилиец.

Мартин развернулся, чтобы уйти.

– Пол...

Он замер. – Да?

– Нам нужно поговорить.

Минутная пауза.

– Хорошо. – Кивком Пол указал на приоткрытую дверь. – Там нам никто не помешает.

Терри Хилл взглядом проводил обоих. Дверь захлопнулась. Я бы не постоял за ценой, чтобы услышать их разговор, подумал адвокат.

* * *Лара не знала, с чего начать.

– Так чего же ты хочешь, девочка?

Все оказалось намного труднее, чем она предполагала. Первые слова дались едва ли не через силу.

– Хочу, чтобы ты меня отпустил.

Он изумленно поднял брови:

– Отпустил? Но я и не держу тебя! – В голосе Мартина прозвучала добродушная ирония.

Ей было трудно дышать.

– Неужели ты считаешь, что еще недостаточно меня наказал?

Лицо Мартина оставалось совершенно непроницаемым.

– Мы знавали прекрасные времена, Пол.