Зов кукушки

Но уж никак не на грани самоубийства, нет-нет.

— Ее водителю, Кирану, показалось, что Лула была в каком-то подавленном настроении, когда вышла из дома своей матери в Челси.

— Боже мой, что ж тут непонятного? У ее мамы рак, вы в курсе?

— Во время вашей встречи Лула рассказывала что-нибудь о матери?

— По большому счету нет. Просто упомянула, что ездила ее проведать, потому как после операции мама немного… ну, вы понимаете, ослабла, но никому и в голову не могло прийти, что леди Бристоу на грани смерти.

— Значит, все считали, что операция прошла благополучно? А какие еще причины ухудшили ей настроение, она не говорила?

— Нет.

— Вы не обратили внимания, Лула при вас кому-нибудь звонила?

— Нет, — подумав, ответила Сиара.

— Брайони считает, что Лула волновалась в ожидании приезда Диби Макка.

— Ой, я вас умоляю, — досадливо протянула Сиара. — Кто угодно волновался: Ги, Брайони… и даже я немножко, — с подкупающей откровенностью добавила она. — А Лули — совсем не так. У нее же была любовь с Эваном.

— Припомните: у Лулы был при себе листок голубой бумаги? Небольшой листок, исписанный ее почерком?"

"— Нет, — снова ответила Сиара. — А почему вы спрашиваете? Что еще за листок?

— Пока не знаю, — сказал Страйк, и Сиара вдруг изменилась в лице:

— Не хотите ли вы сказать, что она оставила записку? Боже мой! Безумие какое-то. Но… нет! Ведь это означало бы, что она заранее все решила.

— Необязательно, — возразил Страйк. — В ходе следствия вы упомянули, что Лула высказывала намерение оставить все брату.

— Да, конечно. — Сиара убежденно закивала. — Дело было так. Ги прислал Луле совершенно потрясающие сумочки из новой коллекции. Мне на такие знаки внимания рассчитывать не приходилось, хотя в рекламе снимались мы вместе. Короче, я одну распаковала, белую, марки «Кашиль», — это была просто прелесть. Ги делает для сумок съемную шелковую подкладку, и на этой был бесподобный африканский принт.