Зов кукушки

Теперь почти все в открытую наблюдали за этой странной парочкой.

— Хорошая ты девчонка, — сказал Страйк. — Да. Ты — человек. Я заметил. — Он серьезно покивал. — Да. Я заметил.

— Спасибо, — выдавила Робин, с трудом сдерживая смех.

Он отодвинулся от стола и, закрыв глаза, проговорил:

— Извиняюсь. Перебрал.

— Вижу.

— Я теперь нечасто.

— Знаю.

— На пустой желудок.

— Так пошли куда-нибудь, поедим?

— Хорошо бы. — Он так и сидел с закрытыми глазами. — Она мне сказала, что ждет ребенка.

— Ох, — сочувственно протянула Робин.

— Угу. Так и сказала. А потом раз — и нету ребенка. Сама сказала. Только это не от меня. По числам не сходится.

Робин промолчала. Ей не хотелось, чтобы он потом вспоминал свои откровения. Страйк открыл глаза:

— Ушла от него ко мне, а теперь от него… нет… от меня к нему.

— Как плохо.

— …ушла от меня к нему. Не горюй. Добрая ты душа.

Он зажал в зубах вытащенную из пачки сигарету.

— Здесь не курят, — мягко напомнила Робин, но бармен, который, видимо, только и ждал удобного случая, уже заспешил к ним.

— Курить, пожалуйста, на улицу, — во всеуслышание сказал паренек, обращаясь к Страйку.

Страйк вперился в него мутным, удивленным взглядом.

— Все в порядке, — вмешалась Робин и подхватила сумочку. — Пошли, Корморан.

Огромный, всклокоченный, нетвердо стоящий на ногах, Страйк еле-еле выбирался из-за стола и уничтожал взглядом бармена, который счел за лучшее — Робин очень хорошо его понимала — сделать несколько шагов назад.

— А вот орать не надо, — обратился к нему Страйк.

— Ладно, все, Корморан, идем. — Пропуская его, Робин отступила в сторону."

"— Нет, не все, Робин, — воспротивился Страйк, подняв ручищу. — Нет, постой.

— О господи! — вырвалось у нее.

— Боксом занимался? — спросил Страйк у перепуганного бармена.

— Корморан, идем.

— А я занимался. В армии, сынок.

У стойки бара какой-то остряк пробормотал:

— Я бы тебя положил.

— Идем, Корморан, — взмолилась Робин и потянула его за рукав; к ее изумлению, он безропотно поплелся следом.

Ей вспомнились мощные тяжеловозы клайдесдальской породы, которых она примерно так же водила на ферме у дяди.

На улице Страйк привалился к витрине паба, безуспешно пытаясь закурить все ту же сигарету; в конце концов Робин не выдержала и щелкнула взятой у него зажигалкой.

— Надо поесть, — убеждала она, пока ее босс курил, стоя с закрытыми глазами и покачиваясь; Робин боялась, как бы он не упал. — Для протрезвления.