Зов кукушки

Это имя носил мрачный бетонный закут, где возле мусорных бачков стоял одинокий деревянный стол, за которым на белом пластмассовом стуле сидела, скрестив толстые ноги, женщина, державшая сигарету под прямым углом к щеке. Поверху высокой стены была натянута колючая проволока, за которую зацепился полиэтиленовый пакет, шуршавший от малейшего ветерка. За стеной возвышался желтый многоквартирный дом с захламленными балконами.

— Миссис Хигсон?

— Зови меня Марлен, дружочек.

Окинув его опытным взглядом, женщина кисло улыбнулась.

Она пришла в розовой майке из лайкры, мягкой серой курточке с капюшоном и в легинсах, которые на ладонь не доходили до голых бело-серых щиколоток. На ногах у нее были заскорузлые шлепанцы, а на пальцах рук — множество золотых колец. Желтые волосы, каштаново-седые у корней, стягивала грязная резинка.

— Что вам заказать?

— Если уж ты так настаиваешь, то пинту «карлинга».

Наклон туловища в сторону Страйка, манера отбрасывать с припухших глаз соломенные патлы и даже держать сигарету — все эти ужимки отдавали анекдотичным кокетством.

Видимо, другое поведение в присутствии лиц мужского пола было ей неведомо. У Страйка она вызывала и жалость, и брезгливость."

"— Потрясение? — переспросила Марлен Хигсон, когда Страйк, взяв им по пинте пива, вернулся к ней за стол. — И не говори, я ж с ней уже однажды распрощалась, когда она малым дитем была, но я-то думала, ей так лучше будет. У меня ни на что сил не было. Чего я могла ей дать? А так, видишь, она поимела все, чего мне не досталось.

Сама-то я в бедности росла, ох в какой бедности. Ничего в этой жизни не видела. Ничего.

Отвернувшись от Страйка, она сделала глубокую затяжку. Губы Марлен Хигсон, сжимавшие сигарету «ротманс», мелко морщились и смахивали на кошачий зад.

— А еще Дез, это сожитель мой, не больно-то ее жаловал — сам понимаешь, девчушка цветная, сразу видать, что не от него. Родилась-то беленькой, а потом, как водится, потемнела. Но я только потому ее в приют и отдала, что хотела для нее лучшей жизни.

А меня, думала, она забудет, мала ведь еще. Однако же кровь я ей дала хорошую; вот и думала: подрастет да и разыщет меня. И мечта моя сбылась, — добавила Марлен Хигсон с фальшивым пафосом. — Разыскала меня дочурка, приехала. Я тебе больше скажу, — продолжила она, не переводя дыхания. — Вот ведь странность какая: один мой дружок раз сказал: «Знаешь, на кого ты похожа?» — так прям и спросил. Я ему: «Чё ты лепишь, на кого я похожа?» — а он такой: «Ну один в один.