Золушка в шоколаде

 – Откуда мне про дела Ивана Васильевича и Олимпиады знать? Я в поликлинике сидела, мы никогда не пересекались.

– Рассказывайте другим эти сказки, – буркнула Света. – Переедет в приют Митя как пить дать. Опсихеет и там окажется.

Но вопреки карканью Светы ничего плохого с младенцем не произошло. Митя спокойно рос, правда, без особого присмотра – его бабушка уже сильно пила. До вконец опустившейся алкоголички ей было еще далеко, но почти каждый вечер Липа оказывалась навеселе."

"В отличие от красивого, статного, рано созревшего Василия Митя рос щуплым, тощим – дунь, и он развалится.

– Не знаю ничего про Васю, сами у него спросите, я маленький.

Однажды Коростылева не выдержала и, тряхнув Митю за плечи, гневно спросила:

– Немедленно рассказывай, чем Васька занимается?

Митя попытался выскользнуть, но сплетница была намного сильнее тщедушного мальчика, она с силой сжала ему плечи и приказала:

– Говори!

Митя тоненько заплакал, Света оттолкнула его и ушла.

– Ну, успокойся и скажи, которая тетя тебя побила?

– Она, – указал на Свету Митя. – Каждый день пристает, щиплет, бьет.

– Эй, эй, – попятилась Коростылева, – офигел?

Милиция не дала Свете возможности заорать, сплетницу увезли в отделение, где показали заключение врача, в котором значилось, что плечи, руки, ноги, живот мальчика покрывают синяки.

– Он врет, – рыдала Коростылева, – врет, врет!

Менты устроили очную ставку, и здесь Митя показал себя во всей красе. Сначала он при виде Коростылевой прижался к стене, затрясся, заплакал, а когда Света завопила: «Наглый лгун!» – мальчик вдруг спросил:

– Разве за плечи не хватали сегодня? Сами вы врете.

– Так что с плечами? – нахмурился участковый.