Золушка в шоколаде

– Вот уж радость, – покачала головой Алевтина.

– Еще не все! Она беременна!

– Арина?

– Ну не Липа же! С огромным животом явилась, вот-вот родит, – закудахтала Светлана. – Страшная такая, тощая, глазищи горят, пузо арбузом!

Взбудораженная сообщением, Алевтина под благовидным предлогом постучалась в комнату к Липе и убедилась: Коростылева не солгала, на диване лежала Арина. Правда, узнать некогда красивую девушку было трудно, столкнись Алевтина с беременной на улице, и не поняла бы, кого видит перед собой. Но если внимательно присмотреться, становилось понятно, что это она.

Через неделю непутевая особа родила мальчика, назвала его Митей и попыталась вести нормальный образ жизни. Хватило Арины на полгода. Через шесть месяцев после появления отпрыска маменька взметнула хвост и опять ускакала в неизвестном направлении. На руках Липы теперь было двое мальчишек.

– Помяните мое слово, – вещала Коростылева, – сдаст Липа младенца в приют. И ходить далеко не надо, вот он, под окнами.

– Туда лишь больных берут, – робко напомнила Зоя из пятой комнаты.

Светлана поджала губы.

– Ты, Зойка, сколько тут живешь?

– Как за Толю замуж вышла, – ответила молодая женщина, – уже год.

– Вот и молчи! – гаркнула Света. – А мы тут не одно десятилетие паримся, знаем правду, видели кой-чего. Как ты думаешь, почему Олимпиаду Михайловну Господь шпыняет?

– Не знаю, – отозвалась Зоя.

– Да все в курсе, – усмехнулась Света, – только молчат. Ну скажите, девочки, за кого Олимпиаде воздается?

Вопрос повис в воздухе.

– Вот и доктор наша в курсе, – ткнула пальцем в Алевтину Света, – сколько народу извели Липа да Иван Васильевич наш распрекрасный. Одно кладбище об этом знает, только молчит! Чужих детей гнобила и свой лишний рот пристроит. Не пройдет и трех месяцев, как он психом станет.

– Отчество Жанны не Клоповна, а Калиоповна, – растерявшись, поправила та Свету.

– Однофигственно! – отмахнулась Коростылева. – Вы лучше про волшебные укольчики скажите. Сколько и кому их Липа сделала? То-то и оно! Теперь расплачиваться пора!

– Совсем ты, Света, ополоумела, – вспыхнула Алевтина.