Золотой шут

 – А кто еще мог бы с ним заниматься? Человек, презирающий магию Дара? Тот, для кого он станет обузой без серьезных обязательств? Нет, теперь он твой, Фитц. Сделай из него человека. И научи обращаться с топором. Когда Свифт вырастет, он будет крепким, как Баррич. Сейчас он совсем отощал. Занимайся с ним каждый день, пусть мальчишка станет сильным.

– Только в свободное время, – мрачно пообещал я.

Неужели Баррич занимался со мной так же неохотно? Вполне возможно. И хотя мне ужасно не хотелось учить Свифта, я понимал, что это неизбежно.

В тот самый момент, когда Чейд спросил: «А кто еще мог бы с ним заниматься?» – я понял, как тяжело придется Свифту, если он попадет в другие руки. Нет, мне совсем не нужна лишняя ответственность, особенно сейчас. Просто я слишком хорошо представлял себе, что ждет мальчишку, если его наставник окажется равнодушным человеком. Ведь еще совсем недавно у Свифта были родители. А теперь он остался один.

Я с тоской думал о том, что мне придется вновь взяться за топор.

Будет больно. Однако Чейд был прав. Я и в самом деле лучше всего владел топором. Даже самый прекрасный клинок подходил мне меньше. Как жаль, что придется отказаться от великолепного меча, подаренного мне Шутом. Он остался в апартаментах лорда Голдена вместе с роскошной одеждой. Ведь я больше не телохранитель. Мне не нравилось играть роль слуги, но я жалел о том времени. Во всяком случае, у меня была возможность быть рядом с Шутом.

Наш последний разговор частично исправил положение, но дистанция между нами увеличилась.

Мне пришлось признать, что Шут был лишь одной стороной человека, которого, как мне казалось, я прекрасно знал. Мне хотелось восстановить нашу дружбу, но как это сделать теперь, когда я знаю, что в нем уживается несколько совершенно разных людей? С тем же успехом, грустно подумал я, можно дружить с марионеткой, не обращая внимания на ее хозяина, который дает ей голос и заставляет двигаться.

И все же вечером того дня я подошел к покоям лорда Голдена и тихонько постучал.

Из-под двери пробивался слабый свет, но мне пришлось довольно долго ждать в коридоре, прежде чем послышался раздраженный голос:

– Кто там?

– Том Баджерлок, лорд Голден. Могу я войти?

После короткой паузы я услышал, как отодвигается задвижка. Я вошел в комнату и с трудом ее узнал. Сдержанная элегантность превратилась в беспорядочную роскошь. Дорогие ковры устилали пол. Свечи стояли в золотых канделябрах, пахло изысканными благовониями.