Золотой шут

А еще нагружу работой так, чтобы к вечеру он валился с ног от усталости. И больше ничего. Думаю, мать отделает Свифта почище любой плети. Язык у нее, надо сказать, очень даже ядовитый. Да и сестра не простит его, что заставил ее волноваться. – Неожиданно Баррич помрачнел еще сильнее. – Неужели он сказал вам, что боится порки? Чистейшей воды вранье, и ему это известно. Вот за такие слова он может получить увесистую затрещину.

– Ничего подобного он не говорил, – ответила Кетриккен. – Свифт сказал только, что больше не может этого выносить, не может жить дома, где ему не дают использовать Дар.

Баррич коротко рассмеялся.

– Еще никто не умер оттого, что ему запрещали пользоваться Даром. Когда ты от него отказываешься, то начинаешь страдать от одиночества – мне тоже довелось это испытать. Обходиться без помощи Дара не опасно, а вот его использование ведет к гибели. – Баррич резко поднялся со стула, и я услышал, как щелкнуло его больное колено. Он поморщился. – Моя королева, прошу меня простить, но, если я слишком долго сижу, нога начинает болеть сильнее, а мне предстоит дальняя дорога домой.

– В таком случае отдохни денек в замке, Баррич. Сходи в баню, прогрей ногу, которая пострадала, когда ты защищал жизнь Видящего. Поешь и выспись на мягкой постели. А завтра отправишься домой.

– Я не могу, миледи.

– Можешь. Неужели я должна отдать тебе приказ? – В голосе королевы я услышал любовь.

Баррич спокойно посмотрел ей в глаза и спросил:

– Миледи, неужели вы прикажете мне нарушить слово, данное моей дорогой жене?

Кетриккен грустно опустила голову.

– Дорогой мой, твоя честь является родной сестрой твоему упрямству. Нет, Баррич, я никогда не прикажу тебе нарушить данное слово. Слишком часто моя жизнь зависела от него. Я тебя отпускаю. Но тебе все равно придется немного задержаться. Я хочу передать подарки твоей семье. А пока я их собираю, ты вполне можешь спокойно поесть и согреться у очага.

Баррич помолчал несколько минут, а потом сказал:

– Как пожелаете, миледи.

И с трудом, но упрямо опустился на одно колено.

Когда он поднялся, дожидаясь разрешения Кетриккен покинуть комнату, королева вздохнула.

– Ты можешь идти, друг мой."

"Когда дверь за ним закрылась, Кетриккен и Чейд некоторое время молчали. Кроме них, в комнате никого не было. Затем Чейд повернулся к скрытому глазку в стене и сказал:

– У тебя есть немного времени, пока он будет на кухне. Подумай хорошенько. Мне позвать его сюда? Здесь вы будете наедине. Ты можешь его успокоить.